Они видели, что люди Айнура идут, как в атаку. Нишай был для них абсолютным злом, и договариваться с колдуном они не собирались.
Но вольные племена уважали личную смелость и оценили слова Нишая.
Заволновалась и Ниса, ощутив угрозу в людях с блестящими палками. Она жалобно закурлыкала, и из-за камня с рычанием вылетел Мавик.
Я его гнал, но волк затаился поблизости и изображал охранника. Теперь он взялся защищать драконицу. Кино и немцы… Он же её вчера сожрать хотел…
Мавик раскинул крылья, оскалился, и крылатые волки заволновались.
Мой бандит регулярно пытался оспаривать власть у Гиреша. И его злость переполошила половину стаи.
Люди Айнура остановились. У волков бывает что-то вроде приступов бешенства, и тут лучше бы поберечься.
Воины Ичина кинулись к зверям, пытаясь их успокоить. Частично это им удалось, только Мавик всё петушился, загораживая крыльями Нису.
— Бред какой-то, — сказал я. — Нишай, ты понимаешь, что мы из-за тебя лагерь свернули? Мы думали, что к нам колдуны летят, чтобы сжечь тут всё! Ты идиот?
— Я могу долечить руку Ичина, — сказал колдун, играя в невозмутимость.
— И могу снять печать с вашего Йорда. Мне это вполне по силам.
Я молча покачал головой. Слова про бабая содержали слишком мало экспрессии, а больше ничего в голову не шло.
— А чего вы горшки раскидали? — раздалось у меня над ухом. — Не хорошо!
Я обернулся.
Счастливый Истэчи — рожа у него едва не трескалась от улыбки — держал в руках наш горшок с зелёной шишкой растущего мира.
— Я по лесу иду: смотрю — наши горшки под кустом стоят! — сообщил он всё с той же идиотской улыбкой.
(Явно лимон забыл съесть.) — Лапником как попало завалены. А этот — светится сквозь лапник…
Нишай рванул с плеч плащ и кинулся к Истэчи.
Он выхватил из рук моего любвеобильного приятеля горшок и закутал в шёлк, отделанный горностаем.
— Его же нельзя на свет! — прошептал колдун, баюкая семя. — Ну как я мог не вернуться? Вы же его угробите!
Он опустился на колени, поставил горшок на землю и стал плотнее закутывать в лёгкую ткань.
Я снял с плеч куртку, только сейчас вспомнив, что стянул её с Тоша. Остался заяц без куртки…
— На вот, — протянул куртку Нишаю. — Накинь сверху. Шёлк просвечивает.
Айнур наконец протолкался ко мне, но его меч уже был в ножнах. Через своих не ходят с мечом наголо.
— И тебе руку вылечу, — сказал Нишай, быстро резанув нашего предводителя глазами. — Сломаю и сращу заново. Через месяц ты сможешь держать меч. Как раньше.
Айнур открыл рот и закрыл.
