В чём вообще кроется военная доблесть, что заставляет нас идти на врага?
Почему я должен отомстить в мире, где не сражался? Где и сейчас толком не понимаю, кто и за что воюет?
Единственное, в чём я был уверен — что моя сторона правая. Вольные племена не убивали детей и женщин. Не устраивали набеги на город вайгальцев, чтобы сжечь его к чёртовой матери. Они предпочитали вооружённых и опасных противников.
Но как же Айнур? Он стоял ближе к захватчикам, и уже понимал, что для победы хороши любые средства. Что победителя потом оправдают, а мёртвый останется мёртвым.
Это что же выходит, именно цивилизованность делает из нас тварей, не знающих жалости? Но почему?
Когда небо окрасилось алым, появился просвет в кедровнике.
— Быстрей! — прошептал Нишай."
"Тропа вильнула, каменистая равнина открылась нам, и я увидел Белую гору во всей её красе. Величественную, с вершиной, уходящей в туман заката. Чёткую и словно бы подсвеченную неведомым режиссёром.
Или это что-то светилось в серых каменных скалах за Белой горой?
— Пришли! — объявил Сурлан.
Никакого «входа» в Белой горе заметно не было, чтоб её бесы побрали, эту магию. И вообще это была, скорее, скала — совершенно неприступная на вид. Но что белая — это точно.
За Белой горой высилась целая гряда её скалистых товарок, и там, куда садилось солнце, все они пылали, словно между камнями вилась огненная дорога.
Солнце теряло лучи, но не забирало с собой свет. Напротив — перевал разгорался с каждой уходящей секундой, освещая подножие Белой.
— Он чует, — прошептал Нишай. — Все эти дни перевал спал. И вот ты пришёл сюда, Кай — и перевал пробудился.
— Он похож на дорогу, — сказал я.
— Ты пройдёшь по ней, если он пропустит тебя, — кивнул Нишай. — Но сначала нужно к нему пробиться.
Он указал на тёмные походные юрты у подножия Белой. Но не вплотную к ней, а довольно далеко, шагах в двухстах, не меньше.
Среди них выделялась и одна белая юрта. Рядом с ней лежали драконы — теперь и я видел, что огромных рептилий действительно три.
Возле юрт суетились воины. Их было не больше двух сотен. Огромная армия для этого мира, смешная — для моего.
— Терий Верден здесь, — сказал Нишай уверенно. — Белую юрту поставили для него. Но я так и не пойму, кто с ним? Три дракона… Терий Верден, Шудур и?..
Нас заметили. Вечернюю тишину прорезал предупреждающий крик дозорного.
Из белой юрты тут же вышли трое, и я ткнулся во внезапно остановившегося Нишая.
— Ты чего? — прошептал я.
— Это Маргон! — выдохнул он.
