Кай из рода красных драконов (СИ)

— И никто больше не сможет взять его незаметно.

— Ей нельзя идти охотничьей тропой, — возмутился было один из воинов.

— Но она пойдёт, — отрезал я. — Мир изменился, барсы. Если мы хотим выжить — нам нужно забыть себя и бежать из этих мест. Но если хотим победить — пора научиться менять правила. Шасти — моя жена, а жена должна идти вместе с мужем.

Глава 27

Первый бой в небе

Барсы увязались за мной практически все — и молодёжь, и те, что постарше. Кроме часовых и Ичина с Ойгоном — никто не остался в лагере.

Я счёл это хорошим знаком.

Тропа была хоженая-перехоженная, но воины привычно двинулись цепью. А впереди пошёл Темир, задавая порядок условными знаками: рука вверх, влево, вправо, остановка…

Я уже надрессировался ходить по-барсовски и на автомате реагировал на жесты брата: «пригнись», «повернись», «обойди препятствие слева», хоть и не понимал, чего он взялся командовать.

Только через десяток шагов вспомнил: у нас же тут доморощенное минное поле! Мы же ловушек понаставили на тропе! Мы ж тут колдуна хотели поймать!

Но вспомнил-то я, а не Шасти.

И она потом всю дорогу искренне недоумевала. Мне пришлось крепко взять девушку за руку, чтобы повторяла положенные манёвры.

Это ужасно раздражало мою жену. Она раз пять пыталась спросить: «А зачем надо идти именно так?» Но я молча крутил головой и делал «страшные глаза»: разговоры на тропе не приветствовались.

Шасти хмурилась, дёргала руку. Однако не истерила, и не впала в апатию, чего я, в общем-то, опасался.

У моей колдуньи оказалась удивительно крепкая нервная система.

Цивилизованная девушка давно бы уже слетела с резьбы. Её же вчера чуть не изнасиловали, сегодня чуть не приговорили к смерти, потом дали полюбоваться на мужика, порубленного в фарш, а теперь вот тащат куда-то самым подозрительным образом.

Но Шасти довольно спокойно шагала рядом со мной, выражая недовольство только по поводу странных команд Темира. С лица колдуньи не сходило мемное выражение: «Дебилы, тлять».

Тропа была узкой, но два подростка вполне могли идти по ней рядом.

И притиснутая ко мне девушка то и дело бросала жадные взгляды на сумочку на моём поясе.

Здесь ей ничего не светило. И дело было не в каком-то моём особенном недоверии к Шасти. Даже если колдунья смирилась с судьбой, она оставалась безголовым вздорным подростком и сама не знала, что может выкинуть в ближайшие полчаса.

Я надеялся, что клятва на мече свяжет её достаточно в плане магии, но цацки возвращать не собирался.