Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

— … Наверное, это звучит как-то странно, но для мужчины за сорок, у которого нет своих собственных детей…, — он вновь замолчал

«Нарезав» еще один круг по комнате, он подошел ко мне и взяв мою ладонь в свои, произнес, будто герой какой-то бразильской мыльной оперы:

— Кайа, я искренне извиняюсь перед тобой. Когда я удочерял тебя, то всем сердцем желал, чтобы нахождение рядом со мной, сделало твою юность по-настоящему счастливой и беззаботной. Прости меня, пожалуйста, за то, что вместо этого, тебе пришлось пройти через…

Он выразительно посмотрел на меня, ожидая, видимо, какой-то реакции на свои слова.

"Что я должен делать? Лгать им всем, конечно! Лгать им, говоря все то, что они хотят от меня услышать! Лгать и обещать им все что угодно! Лгать, как они непрерывно лгут мне… Лгать и играть! Лгать им в глаза, а самому делать то, должен. Здесь все друг другу непрерывно лгут. Это мир лгунов. И если я хочу жить здесь долго (счастливо — это уже как получится), то должен обучиться всем правилам жизни в этом обществе, успешно подстраиваясь под них, и меняя их под свои хотелки, если это будет мне по силам.

И если «папаша», стоящий сейчас передо мной, лжет мне, играя при этом «дона Педро», то мне не остается иного, нежели лгать ему в ответ, играя дочку «дона Педро».

Поэтому я, приложив к груди сжатые кулачки, и сделав максимально решительное выражение личика, с жаром возразил:

— Папа! Прекрати! Я не желаю слышать от тебя подобного! Ты все делаешь для того, чтобы моя жизнь была прекрасной, простой и беззаботной! И это не твоя вина, что произошли все те ужасные вещи! Это вина тех гадких людей, которые желают зла тебе, мне, маме и всей нашей Семье…!

И ведь говоря, что жизнь моя: «прекрасна, проста и беззаботна», я соврал лишь на 2\3.

Ну, а то, что моя жизнь совсем не проста и совершенно не беззаботна, так в этом кругу она у всех такая, и нечего жаловаться. Того же «папашу», вон, родные братья сначала отправить на плаху хотели, а затем и вовсе, едва не зарезали прилюдно. И ничего, как-то живет и не жужжит «папаша», принимая все это как должное. «Матушку» замуж выдали (если на минуту поверить ее словам, конечно), совершенно не считаясь с тем, хочет она того или же нет.