Ну, а я просто сидел пил чай, кушая печеньки и думал о своем.
Размышления прервал отец Кайи.
— Идем, — бросил он мне, через плечо и в сопровождении жены пошел к выходу из гостиной.
Я поплелся за ними.
Зимний сад, кажется так называется помещение, в котором я оказался.
Отец развернулся ко мне, я стоял ожидая, что он скажет. Но ничего сказано не было.
Зато была сильная пощечина, а потом еще одна.
Рука, дважды ударившая меня была тяжелой, в голове стоял звон.
Большим пальцем я стер струйку крови, что бежала из разбитых губ, мое лицо все так же не выражало ни гнева, ни страха.
Никаких эмоций. Стоял, как стоял, ожидая продолжения.
Повисла тишина. Отец и мачеха смотрели на меня, я — мимо них.
— Мне стыдно, — сказал наконец он, — что среди всех детей этого дома, именно моя дочь — паршивая овца.
На эту тираду я не ответил ничего. Хотя очень хотелось, сегодня у меня было особенно паршивое настроение, наверное ПМС, чтоб его. Но! Моя гневная отповедь никоим образом моего положения не улучшит. А раз так, то молчание — золото.
— Ну? Что молчишь? — спросил «папаша».
— Мне нечего вам сказать, уважаемый отец, — ответил я.
У этого типа снова начала закипать злость. В этот момент вмешалась мачеха. Взяв его под руку она сказала:
— Дорогой, у тебя скоро виртуальное совещания.
Посмотрев еще несколько секунд на меня, «папаня» развернулся и пошел прочь. Его супруга семенила за ним."
"Я остался в городом одиночестве.
Так как делать было абсолютно нечего и я не знал где моя комната и есть ли она тут вообще, я вышел на улицу и потопал по дорожкам с сторону пруда, где заметил скамейку-качели, куда и примостил свою задницу.
Закрыв глаза качался, ни о чем не думая. Не знаю, как долго я проторчал у пруда, наверное долго, так как день успел сменится вечером.
Меня нашла бабушка Кайи, которая подошла ко мне и уселась рядом со мной. Около качелей встали две ее сопровождающие.
— Возвращение домой выдалось не очень радостным для тебя, да? — сказала она.
Я пожал плечами.
— Мне все равно, я этих людей не знаю, они и их злость меня не волнуют.
Хотя мне не нравится когда меня бьют, — ответил я, — зачем меня сюда привезли? Вы мне говорили, что я буду жить в Пансионе.
— Твой Дед захотел тебя увидеть лично. И никому не говори, что Семья тебя не волнует. Особенно Деду.
— А что случится, — хмыкнул я, — забьют меня до смерти?
Бабуля тяжело вздохнула.
— Вот смотрю на тебя и совсем не узнаю, — сказала она мне, — еще пару месяцев назад ты бы рыдала от произошедшего.
