Кодекс Императора II

Они глухие, короткие, почти ритмичные.

— Личный отряд охраны? — спрашивает графиня.

— Может, отец любил меня больше остальных и создал его для меня еще в детстве? — пожимаю я плечами.

— Бросьте, — хмыкает она. — Всем было известно, что вашему отцу было наплевать на своих детей. Я скорее поверю, что вы работаете на другое государство, и это их поддержка. А не в то, что ваш отец еще в детстве создавал для вас отряд личной охраны и внедрял боевых служанок в дома других аристократов… Но это тоже неправда.

— Почему неправда? — прищуриваюсь я.

— Вы держали в руках Кодекс Первого Императора. Остались живы. И, самое удивительное… он слушается вас, — говорит графиня, внимательно следя за моей реакцией.

— Ну да, — улыбаюсь я. — В ваших словах есть логика.

К нам подходит Алина. Черная форма слегка пыльная, на рукаве след от пороха. Она кивает мне и графине.

— Графиня, могу вас поздравить, — говорит Алина, легко хлопая в ладоши. — Ваша гвардия теперь точно будет на слуху.

— Ну как вы умудряетесь сдерживать нападение двенадцати родов? — спрашивает у меня Арбенская.

— Тем более, когда мы выстоим, засвечены будут максимум четыре-пять. Про остальных скажут, что их вроде как и вовсе не было. Так мало того, что мы держимся, вы еще и имение Юрмановых захватили. Это ли не чудо?

— Так меня еще не называли, — хмыкаю я. — Но вы рано радуетесь, графиня… Самое интересное еще впереди.

— Пожалуй, вы правы, — вздыхает графиня графиня.

Она все еще выглядит так, будто не до конца верит в происходящее.

Хотя глаза ее уже начинают привыкать к абсурду и крови.

Я позвал сюда часть отряда боевых служанок Алины. Среди них нет никого старше тридцати. Но по ним и не скажешь, что они новички. Они постоянно тренировались с тех пор, как я нашел каждую из них. А затем я усиливал их дары. Постоянно и методично.

Не зря меня за спиной называли палачом. Ведь никто не мешал мне стать им на самом деле.

Ни один из наследников не хотел пачкать руки на казнях. Ни один… Поэтому эту работу всегда брал на себя я.

Именно поэтому у меня такая слабая поддержка среди дворян.

Многие из приговоренных были аристократами. Пусть и мелкими. И да — я не стану врать — их казни доставляли мне удовольствие, особенно, когда я видел их глаза, полные злобы. У меня не было ни капли сожаления. А у них — ни грамма раскаяния за то, что они совершили. И всегда приходил вспыльчивый и безнаказанный цесаревич… и отрубленные головы катились по полу.