Кодекс Императора II

Мы не знаем подробностей, наверняка кто-то из Одаренных не убит, а ранен, и скоро прольется свет на произошедшее. Но даже это не важно.

— А что важно? — хмыкает Федор.

— У нашей коалиции гораздо больше ресурсов, чем у цесаревича Дмитрия, — отвечает Евгений.

Они давно дружили с Федором, поэтому могли говорить откровенно.

— Как и у канцлера, который должен был быстро решить этот вопрос.

— Жалеешь, что сбежал из столицы?

— Я не сбегал, а принял разумное решение ради своей же безопасности.

— Не доверяешь своей гвардии? Думаешь, младший Разумовский может и через них прорваться?

— Я не привык рисовать.

— Ты? — усмехается Евгений. — Друг, ты еще как любишь рисковать.

— Только не в том случае, когда риск касается меня. А вот другими — вполне.

— Кстати, в новостях уже пишут, что цесаревич Федор покинул дворец. Тебе не мешает собрать конференцию и ответить на вопросы.

— В ближайшие дни этим займусь.

Федор и сам понимал, как это важно. Его уход из дворца может сказаться на репутации.

Но это не столь волновало цесаревича, как смерть его младшего брата. Он постоянно перебирал в голове варианты… как бы сделать это наверняка.

Он был готов пожертвовать многим, чтобы достигнуть этой цели, и наконец отомстить.

— Сегодня поговорю с канцлером. Раз он взял на себя обязательства убить младшего братца, то пусть выполняет. Но если сегодня он не даст мне внятного ответа, то я приму ваше предложение, — говорит Федор.

— О! Вот так бы сразу! — обрадовался Евгений, и даже лицо его отца просияло.

Дальше разговор перешел в деловое русло. Казанские и Федор обсудили дальнейшие планы, в частности — нападение на Эстонскую Федерацию и Литовское княжество.

Союзниками Федора стали в основном те аристократы, кто также как и он жаждали войны. Дворяне жаждали заполучить новые земли и возможности заработка, а Федор желал расширить Российскую империю, насколько это возможно.

По мнению Федора, империя была сильна… очень сильна. И эта сила простаивает слишком долго.

С ее помощью можно запросто захватить Эстонскую Федерацию и переплюнуть заслуги Первого императора, личность которого слишком раздули в истории… Давно пора ее заменить кем-то более значимым, и Федор видел себя в этой роли.

В свои покои цесаревич вернулся только под вечер, пьяным после посиделки с Казанскими. Он уснул сразу, как его голова коснулась подушки.

Федор Романов проснулся от громкого шума. Двери в его покои выбили.