Кодекс Императора II

От едкого чувства страха внутри у цесаревича все сжалось, но так просто сдаваться он не собирался. Клинок Федор не нашел, он торопился… и даже не включил свет.

Вспомнив, что возвращаясь сюда, у него в руках была полупустая бутылка шампанского — ей он и вооружился.

Осмотрелся вокруг — окно распахнуто настежь, цесаревича обдало потоком холодного ветра.

Вдруг в комнату заходит его личная гвардия. Увидев их, цесаревич выдохнул.

— Все в порядке, Ваше Высочество? — спрашивает начальник охраны, смотря, как Федор стоит с бутылкой на вытянутой руке.

— Все хорошо, — отвечает он, сам в это не веря.

— Может, тогда опустите… эмм, оружие?

Цесаревич поставил бутылку на пол, осознав, как комично он выглядит. Хотя это не так интересовало, как собственная безопасность.

— Что случилось? — спрашивает он у гвардейцев.

— Вам лучше самим это увидеть, — отвечает он, и мужчины расступаются, освобождая путь к двери.

Федор осторожно выходит в коридор и замирает. Шестеро гвардейцев из его личной охраны, которые должны охранять покои наследника, лежали мертвыми.

— Когда это произошло?

— Четыре часа назад, Ваше Высочество.

Федор округлил глаза, поняв, что целых четыре часа находился без охраны. Его запросто могли убить!

— Тогда почему я еще жив?

— Вам лучше взглянуть сюда, — говорит начальник охраны.

Федор возвращается в комнату, в которой уже горит свет. Подходит к собственной кровати…

У изголовья торчит забитый топор.

— Какого… — прошептал Федор, силясь осознать произошедшее.

Судя по всему, кто-то объявил цесаревичу войну. Он вспомнил слова Дмитрия, но от этого не становилось лучше.

— Мне надо срочно позвонить, — говорит он гвардейцам.

Федор хотел отправиться в кабинет, который Казанские выделили ему для ведения дел.

— Ваше Высочество, это может быть небезопасно.

— Плевать! Срочно усильте охрану в десять раз! Не отходить от меня ни на шаг, — приказал наследник.

Охрана выполнила указ, и в сопровождении Федор помчался к кабинету. Сейчас он был готов согласиться на многие варианты по устранению Дмитрия от Разумовского. Он был готов на многие уступки. Все, лишь бы убить Дмитрия!

Весь день я отлеживался и раздавал дары. Помимо того, что два ушли на залечивание моих собственных ран, один пришлось просто растворить и вернуть Многомерной Вселенной — он был испорченным.