— Прошу меня простить, Ваше Императорское Высочество! Захваченный вашей красотой и хранящий скорбь в сердце по моей безвременно почившей сестре, которую вы мне так напомнили, я презрел все законы и обычаи, позабыв развеять надлежащие мне по статусу атрибуты. Однако же ни мыслью, ни словом, ни делом я не желал Вас потревожить. Всё, что Вы видите, лишь иллюзия, скромный дар богини Инари своему верному сыну.
Мария очаровательно улыбнулась, кокетливо взглянув из-под пушистых ресниц на гостя:
— Мы рады приветствовать Акиро-сан из дома Инари на наших землях.
Ваша мудрость может соперничать лишь с красотой вашего дара! Воистину ваше творение — украшение выставки!
Пока Мария Кречет любезничала с нипонцем, Света откровенно скучала. Она разглядывала толпу разряженных в пух и прах придворных и гостей выставки и как-то пропустила, когда Мария отступила в сторону и представила её Акиро Инари.
Но чего уж точно она и не могла пропустить, так это фанатичного блеска, зажегшегося в его глазах.
— О нет, готовых я для тебя сравнений не найду, трехдневный месяц! — сорвалось с его губ, прежде чем в руки Свете перекочевала ветка настоящей цветущей сакуры.
В сентябре.
— Благодарю вас, Акиро-сан. Мне лестно, что ваши уста вещают словами великого Басe, — оценила Света одно из хокку великого японского поэта.
— И осенью хочется жить этой бабочке: пьёт торопливо с хризантемы росу, — продолжил осыпать нипонец Свету поэтическими комплиментами, непривычными слуху этих мест.
Лекарку начало смущать столь пристальное внимание.
Когда-то отец был на обучении в стране восходящего солнца и потом поведал, что у нипонцев есть тайная страсть к светловолосым и светлоглазым женщинам. Они чрезвычайно ценятся в имперских гаремах.
Света не вчера родилась, а с даром лекарки ещё и чувствовала лёгкое возбуждение Акиро Инари, прикрытое поэзией и показным восхищением. Поэтому ей пришлось напрячь память и вспомнить, что-то подходящее для ответа нипонцу, что-то нейтральное, но вежливо отвлекающее от себя внимание. Тот же Басe и вспомнился:
— О, сколько их на полях! Но каждый цветёт по-своему — в этом высший подвиг цветка!
Акиро склонился в поклоне, признав за Светой куртуазность ответа и вновь перевёл своё внимание на принцессу:
— Ваше Императорское Высочество, могу ли я стать счастливейшим из смертных и осмелиться предложить свою компанию для дальнейшего осмотра выставки?
Мария, может, и отказала бы, да только в Японской империи с родовыми регалиями всё было несколько сложнее.
