Но даже этого хватало только для защиты одного мага, а здесь купол над целым зданием! Да кто ж ты такой?
— А что это мы скромничаем, Агафья Петровна? — услышала она смутно знакомый голос в голове, — на пороге топчетесь, не решаетесь проведать внучка? Я, может, по вам соскучился!
Глава 24
— А что это мы скромничаем, Агафья Петровна? — обратился я к бабушке, — на пороге топчетесь, не решаетесь проведать внучка? Я, может, по вам соскучился!
Ответом мне было гробовое молчание. Всегда знал, что с чувством юмора у меня не очень.
Да ещё и в подобных ситуациях язык вообще — враг мой.
— Шутки в сторону. Агафья Петровна, у нас тут маг смерти где-то засел и медиарными заклинаниями, как пулемёт, швыряется, — поспешил предупредить я родственницу. Она меня от взрыва спасла, я оказал ответную любезность. — Вы уж аккуратней, не попадите под удар. Мы, Комарины, на вес золота нынче идём.
— Ну, здравствуй, внучек! У меня к тебе вопросы поднакопились, — в некотором замешательстве отозвалась бабушка. — Про мага знаю. А кто это у вас такой купол интересный держит?
— Нравится?
— А то! Только не вижу океана крови для его подпитки, — неуверенно прокомментировала Агафья.
— Так кровь только на базовом уровне нужна, а дальше можно почти любую энергию использовать, — поделился принципом усовершенствования базового пространственного щита. Судя по красочному ругательству на незнакомом языке, бабуля оценила.
— Впечатлил, — был её короткий вердикт.
— Вы меня тоже, — ни капли не польстил ей я, — ключи с кровной идентификацией — это ещё ладно, но дублирующий защитный контур в бронемашинах, запитанный на кровь магов? Я чуть не порвал себе задницу на британский флаг и геморрой не заработал, когда протягивал одиннадцать человек через один свиток переноса, а они ещё две бронемашины прихватили, жмоты херовы!
— Врёшь! — с налётом недоверия и восхищения послышалось от бабки.
— Все знают, один свиток — один человек!
— Можешь у Паука потом спросить, он подтвердит! — хохотнул я.
С минуту царило молчание. Я и не торопил «бабушку», зачем-то же она явилась к нам, осознавая для себя все риски.
Комаро, конечно, мог пообещать ей что-то этакое, но помыкать и тем более приказывать я не стал. Лучше всякого тормоза сработал рабский тип связи, прикрученный к баронессе. Со своими так нельзя. Для меня она — Комарина, а значит, её рабство — это тень на репутации рода. И с этим надо будет что-то решать.
— Любопытный ты, внучок, — наконец, отозвалась Агафья. — Ну да поживём-увидим, насколько.
