Сергей Борисович сам не слабосилок, имел внушительный магический резерв, но уже забыл, когда в последний раз так выкладывался, чтоб дочерпаться до его дна. Обычно ему приходилось оперировать силой рода. Здесь такой возможности не было.
Тем удивительней было наблюдать, как Гаврила Петрович четвёртый час держал удар мага смерти.
Нет, остальные бойцы в чёрной военной форме без знаков отличия и с эмблемой комара не сидели сложа руки. Они попеременно кастовали сложные площадные заклинания, пытаясь найти где-то засевшего врага.
Пока результатов не было. Удивлял и уровень взаимодействия между Виноградовым и военными. Они его слушались беспрекословно. Чаще вообще создавалось впечатление, что они общаются телепатически, произнося некоторые команды или просьбы только для меня. Хотя нет, Подорожников был в корне неправ. Все присутствующие здесь, кроме Виноградова, говорили друг с другом, координировали свои действия, обращались за помощью. Только Гавриле Петровичу не было в этом нужды.
Чем больше лекарь наблюдал за парнем, тем больше удивлялся.
Это же какой резерв нужно иметь? И что это вообще за магия такая? Были подозрения насчёт магии крови, ведь, прежде чем над фортом возник защитный купол, Виноградов разрисовал пол в подвале, где они засели, какими-то странными рунами. Краской выступала его собственная кровь.
Но тогда телепатия к этому никак не могла относиться. А ещё же были частично разумные лозы и розы, какие с трудом, но прикручивались к родовой магии Виноградовых.
Селекционеры — они такие. Понапридумывают всякого, а потом сами удивляются, что из этого вышло. У Бориса Сергеевича тоже был подобный опыт, правда, в меньших масштабах, но плюющийся репьями лопух на практикуме по ботанике ему запомнился надолго.
В памяти всплыло предупреждение о государственной тайне и клятва о неразглашении родовых тайн. А ещё вспомнились упоминания Комаро и принадлежность земли Комариным. Эмблемы комаров на военной форме тоже явно намекали, кто хозяин этих земель.
Непонятно только, почему слуги рода подчиняются Виноградову. И что здесь делала молодёжь?
На самом деле Борис Сергеевич усердно отгонял от себя мысли, что его дочь тоже где-то здесь неподалёку. Ему, как отцу, проще было принять, что будущий жених дочери целовался с не пойми кем на его глазах, чем поверить, что Света вместо пансионата мадам ДюПлесси отправилась на какой-то экспериментальный военный полигон в Карельской глуши.
