Заведение оказалось приятным, с резной мебелью светлых пород дерева, обилием зелени в кадках и даже тихой живой музыкой. Наталья не соврала. Мы заняли столик в небольшой нише, откуда прекрасно просматривался весь зал, но сами оставались в тени.
Официант весьма расторопно принял заказ на запечённых мидий в сырном соусе и парочку салатов. На винную карту мы с Выдриным посмотрели с некоторой опаской, меня так вообще передёргивало при мыслях об алкоголе. Ограничились соками.
— Видели младшую Коброву? — спросил Пётр Семёнович, — так вот, старшая ещё хуже.
Не знаю, как вы торговаться будете.
— Так, может, к Мангустовым сначала? — предложил я вполне логичный в данном случае вариант.
— Может, но у них главу словить сложнее, он вечно где-то пропадает.
— Будем решать проблемы по мере их поступления, — философски отозвался я, дегустируя поданный салат, — пока на очереди Рапановы.
* * *
Медузин порадовал оперативностью. Не успели мы отобедать, как в ресторан вошли Илья Владимирович и незнакомый мужчина, ещё старше по возрасту, чем сам барон.
Песок из него, конечно, не сыпался, но возраст визитёра я бы не взялся определить даже навскидку. Мне даже стало слегка совестно, что я так бесцеремонно отжимаю земли у престарелого дельца. Пришлось утихомирить совесть напоминанием, что для Медузина и Рапанова клиентство в нашем банке станет хорошим репутационным толчком к дальнейшему развитию.
— Михаил Юрьевич, Пётр Семёнович, можем ли мы к вам присоединиться? — чуть заискивающе произнёс Медузин.
Мы кивнули, подозвав официанта для уборки со стола. Сервис был весьма неплох, и спустя пять минут перед нами с Выдриным паровали чашки с кофе. Местные же в силу возраста предпочли чай.
Стоило удалиться официанту, как мне в руки передали ещё одну картонную папочку, в которой сиротливо лежала дарственная на участок земли, ранее принадлежавший семье Виноградовых. К дарственной прилагался план участка, предыдущий договор купли-продажи и акцепт от нотариуса о легальности дарения.
Оперативно сработали, слов нет. Я, в свою очередь, выложил перед господами заверенный моей подписью и печатью банка бланк-ходатайство. Нужно было видеть, как изменилось выражение лица Рапанова, когда он взял документ в руки. Он, видимо, до последнего не верил в реальность происходящего.
— Знаете, Михаил Юрьевич, всегда приятно, когда у мужчины слово не расходится с делом! — выдавил из себя Рапанов, чуть дрожащими руками убирая в карман пиджака бланк.
