Внезапно все защитники как один упали на землю и накрыли голову руками. Ближайший к куполу боец показывал жестами Марии, чтобы она с детьми сделала то же самое. Ничего не понимая, принцесса принялась укладывать детей, накрывая самых маленьких собственным телом, но глаза закрывать не стала.
Со стороны деревни небо почернело, наливаясь силой, которая чувствовалась даже через защитный купол. Ветвистые молнии разрезали тучи, вспарывая разрядами землю. Казалось, что небесные и земные недра разверзлись, выпуская в этот мир монстров изнанки.
Огромные, выше вековых деревьев, они хлынули в разные стороны волной. Судя по размеру, они шли с шестого-седьмого уровня, не меньше.
Мария с ужасом начала молиться Кречету. Теперь шансов выжить у них точно не было. Огромный паук, перепрыгнув перелесок, в считаные секунды оказался на берегу и расправился с пятёркой изуверов, ударившей по нему магией. Только в стороны разлетелись разорванные жвалами тела. Дети встретили появление твари радостными криками:
— Это он! Он пришёл! Как и обещал!
Мария ничего не понимала.
Им всем конец. Неужели дети сошли с ума от увиденного?
А паук продолжал свой смертельный танец, умудряясь крутиться по берегу так, чтобы не зацепить бойцов Комарина. Те лежали, не шевелясь, лишь расширенные от ужаса зрачки и побелевшие губы выдавали их реакцию на происходящее. А дети так и продолжали кричать, подбадривая себя и громко комментируя каждое движение паука.
— Смотрите! Вон он, сверху! Смотрите! Это он! Он пришёл! Он обещал!
Мария пыталась рассмотреть, кого же так радостно встречали дети, но постоянно меняющий положение паук мешал ей это сделать.
Когда остался последний наёмник, с ног до головы измазанный в крови, паук проткнул ему руки и ноги, пригвоздив к земле. Вместе с этим тварь опустилась брюхом на землю, будто пытаясь рассмотреть свою последнюю жертву.
Маша думала, что паук отгрызёт магу голову или проткнёт жалом, как делал не раз до этого, но неожиданный защитник удивил. По одной из его лап скатился Виноградов, что-то сказал магу и одним резким движением вскрыл ему грудину, вырвав сердце.
Гаврила Петрович при этом был бледен до синевы, но глаза его горели алым безумием, хуже, чем у наёмников до этого. Резко подкинув сердце в воздух, Виноградов скормил его пауку, а следом взобрался обратно на тварь и покинул поле боя.
Маша отстранённо услышала звон опавшего щита, боясь пошевелиться, и только завозившиеся под ней дети вывели принцессу из оцепенения.
