Борис Сергеевич подошёл к Комарину и провёл диагностику. По всем показателям у парня было крайнее истощение, но восстановить его жизненные ресурсы не выходило. Лекарская магия проходила сквозь него, никак не влияя. Даже рана на ноге, и та не затягивалась.
Подорожников в удивлении поднял взгляд на императора и отрицательно махнул головой.
Барон, опираясь на костыль и прихрамывая, отправился к императору. По дороге он цепким взглядом отмечал тела и то, чем занимаются его собственные люди.
Пётр Алексеевич стоял у самой кромки воды и с интересом рассматривал своего вассала. Тот отвечал ему тем же. В этой дуэли взглядов не чувствовалось разницы статуса и тем более разницы в возрасте. Когда до Петра Алексеевича оставалось метров тридцать, император пошёл навстречу парню и предложил плечо помощи."
"Комарин взметнул одну бровь в немом изумлении, но помощь принял. Всё это происходило без слов, но понимающие люди могли сделать соответствующие выводы.
* * *
Пётр Алексеевич Кречет смотрел на ходячую мумию, жизнь в которой теплилась по некоему недоразумению. Этой мумией и был последний представитель рода Комариных, восемнадцатилетний Михаил. Император привык сам составлять впечатление о людях, с которыми предстояло работать, молодой барон в этом плане не был исключением.
Парень явился, как только позволили обстановка и состояние. Пантомима от Бориса говорила о том, что помочь ему сейчас не выйдет, что множило и без того немаленький перечень вопросов к барону.
Надо отдать должное, Комарин смотрел на императора без вызова, но и без пиетета. «Как на необходимое зло», — пришло на ум давно услышанное от кого-то сравнение.
Пётр Алексеевич уважал людей со стержнем, а если эти люди ещё и служили на благо империи, то уважение подкреплялось ещё и различными привилегиями. Вот о них сейчас и пойдёт речь, скорее всего, как предполагал император. Ему даже было интересно, какого размера аппетиты скрываются в этом человеке.
При этом, чего уж греха таить, сам Пётр Алексеевич прекрасно осознавал, что крупно задолжал семье парня.
— Барон Михаил Юрьевич Комарин, — представился парень первым по протоколу, опираясь на предложенную руку, — к вашим услугам.
Последнее прозвучало, скорее, как издёвка, но Пётр Алексеевич решил пропустить её мимо ушей.
— Пётр Алексеевич Кречет, император, — ответил он в той же манере.
