— Как ваше самочувствие, барон?
— Как у человека за один день переварившего божественный артефакт, закрывшего очередной прорыв и победившего в родовой войне, — честно ответил парень, — пусть простят меня за нарушение протокола, но херово! Поэтому я не сильно хотел бы играть в придворные игры, а перейти к делу.
Честность Пётр Алексеевич ценил не меньше, чем характер, ибо в кулуарах власти она встречалась ещё реже. Да и перечисленные обстоятельства вызывали уважение. Про зуб Фенрира он уже был наслышан, ну а про прорыв ему сообщил Орлов, когда они отправились спасать принцессу.
Правда, министр обороны несмело уточнил, что артефакт нагревался дважды, но либо им повезло и артефакт засбоил, либо Комарин решил не набивать себе цену. Сокращение хождений вокруг да около тоже пришлось императору по вкусу, потому он решил поддержать столь полезную инициативу:
— Барон, наша семья сильно задолжала вашей в силу разных причин, не буду в них вдаваться, вы и так их знаете. Моё оперативное вмешательство, скажем так, не может в должной мере искупить тот долг чести, который возник.
Поэтому я могу вам предложить любую компенсацию морального и материального ущерба в разумных пределах.
Парень хмыкнул, вот только взгляд его при этом оставался серьёзным.
— Пётр Алексеевич, вы уж простите, но у меня нет финансовой, имущественной и прочей нужды. Мне не надобны преференции в виде денег, власти и чина.
— Так не бывает, Михаил Юрьевич, чтобы у вас вообще не было желаний. Хотите оставить у себя в должниках императора? — попытался разрядить обстановку Пётр Алексеевич, прикидывая, что ещё можно предложить за вековую верную службу и проколы со стороны государственного аппарата и его семьи лично.
— Ну, почему же, пара пожеланий у меня есть, — пожал плечами Комарин.
— Слушаю, — императору действительно стало интересно.
— В силу сложившихся обстоятельств я хотел бы иметь возможность прямого доступа к вашей персоне в случае крайней нужды. Как показала практика, одна завёдшаяся крыса в Министерстве обороны смогла перекрыть доступ к министру.
Хотелось бы избежать подобного в будущем.
— Приемлемо, — кивнул император, тем более подобная практика уже существовала для магов-универсалов, отличившихся перед короной. — А какое второе пожелание?
— Второе… — лицо Комарина приобрело зверский оскал, — я хочу, чтоб каждая мышь в империи знала, что мой род находится под покровительством императорской семьи. — При этом слово «мышь» он выделил особенным голосом.
