А без него тебе одна дорога — детей рожать да мужика из похода ждать! Этого хочешь? Всю жизнь под мужиком повизгивать и собственного слова не иметь?
Нарва некогда была лучшей охотницей племени, но в одной из схваток с тварями утратила возможность иметь детей. Когда девятнадцать лет назад ей подбросили кричащий завёрнутый в шкуры сверток, та восприняла всё как жестокую шутку соплеменников. Но наутро созванный совет племени подтвердил, что дитя нездешнее, и постановил убить чужачку. Этому Нарва воспротивилась и хоть понятия не имела, как обходиться с детьми, оставила малышку себе, воспитывая, как умела.
Других близких у Кираны не было, в племени её сторонились. Мужчины желали сделать её своей грелкой, а женщины тихо роптали, видя такое пристальное внимание к чужачке. Слишком уж сильно она выделялась своими тёмными волосами и зелёными глазами на фоне светловолосых и льдистоглазых местных девушек.
Нарва решила проблему по-своему, начав с детства тренировать названую дочь, дабы та смогла избежать навязанной местными обычаями и традициями судьбы.
— Станешь охотницей, возьмёшь клинок стужи на Дикой охоте, — частенько повторяла Нарва, — и никто никогда не посмеет на тебя даже косо взглянуть.
С тех пор прошли годы. Кирана делала успехи, тренировалась и старалась не расстраивать названную мать. Сейчас же слова Нарвы резали её без ножа. Оставалось лишь молча сносить справедливые упрёки названной матери. Времени оставалось всё меньше, а нужная добыча так и не попадалась.
Не для того её Нарва тренировала с детства, чтобы теперь Кирана покорилась бабьей доле.
Когда они вернулись с израненной Арвой, старая охотница лишь неодобрительно поцокала языком, вынимая десяток тушек крото-кролей из волокуш. С мясом у них проблем не было. А вот макры уходили на изготовление лекарств и настоек для Кираны. Нарва всё не оставляла идею разбудить магию внутри подопечной, но пока всё было тщетно. Где-то глубоко внутри девушка чувствовала огонь силы, но он был таким далёким, словно находился под толщей океанских вод, скованных многовековыми льдами.
Кирана осторожно подняла на руки раненную волчицу. Та даже не взвизгнула, только уши прижала, слушая грозный голос старой охотницы. Боевая подруга детства терпеливо сносила ненавистное мытьё, нанесение мазей с пылью макров для заживления ран и покорилась даже перевязкам, лишь бы скорее встать на лапы.
