Я задумался, Мария Васильевна Виноградова вырисовывалась всё более неординарной личностью. Самое интересное, что в воспоминаниях Миши не было даже намека на эту сторону деятельности матери. В его памяти она была кроткой, домашней, возвышенной и чуткой натурой, но никак не мастером ядов, алхимиком и селекционером.
— Борис Сергеевич, а предоставьте-ка мне эту формулу, возможно, я смогу помочь с улучшением состава, — не знаю почему, попросил. То ли захотелось довести до конца благородное начинание матери, то ли очистить родовую совесть за прошлые и будущие сломанные жизни.
Пока мы общались, допрос души Носорогова завершился. Из водонапорной башни выходили задумчивые безопасники и не менее задумчивый Вячеслав. Командир подразделения подошёл к нам и произнёс:
— Михаил Юрьевич, к вам претензий нет. Вы свободны. Ваши показания подтвердил обвиняемый. Если захотите выставить виру роду погибшего, мы предоставим соответствующие бумаги.
Надо же, я думал, меня арестуют и ещё несколько дней промаринуют где-то в застенках, а тут такое везение.
Надо почаще, что ли, после себя трупы оставлять, если с ними всё так просто.
Следом подошёл брат Светланы, у того на лице калейдоскопом сменялись чувство вины, озадаченность, и, кажется, даже страх промелькнул.
— Михаил, прошу меня простить, — обратился он ко мне лично, — я был не прав чуть более, чем полностью. Если бы не ваше своевременное вмешательство… — не договорив, он запнулся и опустил глаза в землю, — я бы попросил вас с этого момента приставить охрану к сестре.
Уверен, у вас гораздо больше опыта в подобных вещах, чем у нас. Мы — мирный род, а здесь, похоже, началась игра такого размаха, что нас перемелют в жерновах и не заметят.
Не знаю, чего ему стоила подобная просьба, но, похоже, серьёзность ситуации достучалась даже до его похмельного разума.
— Я так понимаю, дело было не в приданом Светланы?
— Отнюдь, подозреваю, что целью были даже не мы, а птицы более высокого полёта, — обтекаемо ответил Вячеслав, — подробностей выбить не удалось.
Даже в посмертии душа отказалась сотрудничать в страхе за свою семью.
— То есть, проигрываясь в пух и прах, он за семью не боялся, а раскрыть детали заговора после смерти испугался? — возмутился Борис Сергеевич.
Вячеслав развёл руками, а я подумал, что подробности лучше узнать из первых уст, Агафья и Крысин, наверняка, расскажут больше.
