Ибо как бы не балансировал император на лезвии между старыми родовыми порядками и попытками централизации власти, но за своих людей и за свою аристократию он должен стоять намертво, иначе однажды рискует просто не проснуться."
"— Вызывай старуху Вулканову с Камчатки, — принял решение император, — кроме неё, никто по следу Михельса пройти не сможет.
— На чью сторону встанем? — осторожно уточнил Дмитрий Фёдорович.
— На свою!
Глава 7
Команда спасения подобралась своеобразная. Никогда бы не подумал, что оперировать меня будут Тильда в полуобороте, Кирана, Беляк и Жива.
Последняя парочка подобралась прямо-таки на ходу. Жива была в лазарете, когда Имал перенесла меня туда как есть, в одной простыне. Бедная магичка хватала ртом воздух, не в силах промолвить ни слова. А когда опомнилась, тут же принялась измерять мне пульс почему-то.
— Ничего не понимаю, — бормотала она, ощупывая меня, слушая сердцебиение и надавливая на серо-чёрные бугорки на теле.
— Жива, — я охнул от боли, когда она, особо не церемонясь, надавила на один из крупных бугорков, — в чём дело-то?
— Боль есть, а быть не должно… — потёрла она подбородок, — ток крови есть, а быть не должно…
— Жива, я с тобой разговариваю! — рыкнул я на магичку, так что она подпрыгнула от неожиданности, но продолжила осматривать меня, будто меня здесь и не было.
— Главное — делать вид, что его здесь нет, и он не присосётся, — бормотала Жива, — и надо бы за Беляком послать, раз уж у нас очень странное умертвие образовалось, ещё и за графа себя выдаёт.
Это по его части.
Параллельно я позвал Беляка по кровной связи и срочно попросил прийти в лазарет. Парень ничего не ответил, хотя на более глубоком уровне связи я почувствовал его согласие. Снятие пары узлов с печати даёт свои плоды, скоро я смогу чувствовать своих людей как самого себя, а при желании и читать как открытую книгу.
Я настроился на Живу и понял, что она страшно боится, но старается не подавать виду, ведь если умертвие почует её слабину, то может выпить до дна.
Маги жизни для таких созданий сияют как маяк во тьме своим теплом и светом.
— Жива, мать твою, я живой, — позвал я магичку по кровной связи, — я не умертвие, ты с чего вдруг взяла, что я нежитью стал?
Магичка впервые взглянула мне в глаза, надеясь и одновременно страшась не обнаружить в них искру разума.
— Ваша светлость… Вы… — и она разрыдалась. Крупные слёзы катились по испуганному лицу.
