Взмахи его крыльев становились всё слабее. Мне вспомнилась фраза в шутку брошенная иллюзионисткой накануне войны с Крысиными:
«Создать дракона я могу, и он даже плюнет огнём разочек, но после этого я отправлюсь в бамбуковый лес на встречу с Инари».
Похоже, именно это сейчас и происходит. Иллюзионистка перешагнула свой собственный порог и, спасая себя, создала мифическое создание. Вот только дракон действительно высасывал последние силы из Тэймэй, и так получившей ранение в живот. Живот. До меня медленно доходил смысл этого одного единственного слова и все последствия, связанные с ранением.
— Тэймэй! — кричал я по кровной связи. — Очнись!
Но вместо этого услышал совершенно другой голос:
— Кто ты? Ты поможешь маме?
Говорил это всё детский голосок, едва слышимый на грани сознания, а я с ужасом осознавал, кому он принадлежал.
— Нам было больно, ей страшно, и не хватало сил. Я помог, но она пропала, а я один не могу, — сбивчиво лепетал голос. — Ты — друг или враг?
— Я — твой отец, — выдавить эти слова мне удалось с большим трудом сквозь ком в горле.
Потянувшись по кровной связи, я ощутил, что линия жизни ребёнка замирает и стремительно теряет яркость.
— Я машу руками на площади у дворца. Направь дракона сюда. Я помогу!
Голос больше не ответил, но рептилия неуклюже заложила вираж и принялась практически пикировать вниз. Если такая туша ударится оземь, то оставит после себя приличный кратер.
«Не о том думаешь!» — одёрнул я себя, но все мысли смыло волной ярости, стоило рассмотреть живот Тэймэй с торчащим древком стрелы.
Дракон не дотянул до земли всего метра три, когда его тело принялось таять прямо в воздухе. Крылья, голова, тело и лишь в последний момент лапы, удерживающие Тэймэй. Я только и успел подставить руки, как она рухнула мне в объятия.
Девушка была без сознания. Всё её тело покрывали рассечения, будто её в упор расстреливали из луков. Хотя почему будто? Отправив комарих собирать кровь со всех обитателей дворца, я обратился к дару. Тот говорил, что Тэймэ, хоть и серьёзно ранена, но будет жить, а вот ребёнок…
— Ты же её спасешь? — услышал я шёпот.
— Обещаешь?
Твою же мать! Я не лекарь! И уж тем более не представляю, как спасти ребёнка двухнедельного возраста с момента зачатия! Там и ребёнка-то ещё, по сути, нет!
— Обещаю! — ответил я сыну, при этом мысли мои метались в хаотичном порядке, пытаясь найти выход. Он должен был существовать!
Я укачивал Тэймэй на руках, зажимая ей рану на животе.
