— Скажите, если я помогу вам избавиться от вашей напасти, вы оставите в покое мою сестру?
Княжич закивал болванчиком, боясь спугнуть собственное счастье. Нужно было видеть его лицо в тот момент. Оно озарилось столь неподдельной надеждой и невысказанной благодарностью, что даже меня проняло. Эк, как он за своего младшего Микаэля переживал.
Я набрал номер Майского и спустя три гудка услышал встревоженный голос:
— Что-то не так с вашей сестрой?
— Нет, Николай Александрович, напротив с ней всё в порядке, — я поспешил развеять подозрения графа.
— Я вам абсолютно случайно ещё одного клиента нашёл. Очень жаждет избавиться от весьма деликатной проблемы. Сможете принять у себя?
Получив утвердительный ответ и записав адрес графа, я передал карточку итальянцу:
— Вот ваш путь к свободе!
У того даже слёзы на глазах выступили.
— Я вас помнить всю жизнь! И благодарить! И звать в гости! В любой время! Спасибо!
И, даже не прощаясь, княжич рванул прочь из кабинета. Хотя ещё неизвестно, с какой скоростью я бы бежал от полового бессилия.
Но меня, хвала богам, такая участь миновала, тьфу-тьфу-тьфу.
Ну что же минус один жених — это тоже результат!
* * *Мадлен Блавален куталась в меховую шубу и пила очередной глинтвейн, сдобрив его крепким ромом. Качка и промозглая погода Санкт-Петербурга выводили её из себя. Ничто не радовало королеву с того момента, как Кристиан принёс ей мешочек с этими проклятыми макрами. Мадлен была вне себя от ярости, обиды и беспомощности.
Всё указывало, что её Михельс, её медведь погиб.
Да, макры показывали, что его не убили, но эти русы всегда лгали и выгораживали своих. Защищать какую-то малолетнюю шлюху, обвиняя её Михельса? Немыслимо! Они поплатятся за это! Все! И эта дрянь, и её братец, что посмел предъявить претензии."
"Гнев клокотал внутри, вымораживая внутренности. Глинтвейн не помогал, даже Кристиан в обличье Михельса, и тот не мог заглушить ярость. Её лишили даже надежды оказаться однажды под рюгенцем. И женщина, лишённая надежды, пошла на крайние меры.
Они все заплатят!
В дверь каюты постучали.
— Войди, Кристиан! — чуть усмирив гнев и глотнув остывший напиток, произнесла Мадлен. Никто другой не посмел бы беспокоить её среди ночи.
— Ваше Величество, он здесь! — почтительно склонившись, отчитался любовник и глава Тайной Канцелярии датской королевы.
— Так ли он искусен, как о нём говорили на изнанках?
— Даже более того.
— Тогда пусть продемонстрирует.
