Или чувствуют силу, как в случае с местом силы у тебя в землях. Стихия приманивала своих последователей, но уже счастье, что они в мир переносились. А дальше ножками топали, плыли, летели в нужную сторону.
Мы стояли посреди полянки, укрытой девственно белым снегом в чаще старого леса. До нас здесь давненько не было посетителей. Пока мы с Райо беседовали, Ксандр с Кираной тренировались ощущать всё живое в определённом радиусе. Игра их так увлекла, что на нас они не обращали внимания. Нарва о чём-то тихо беседовала с Тэймэй, при этом её взгляд лучился теплом и заботой.
— Это всё хорошо, — у меня и на основе информации сразу же возник вопрос, — а каким из способов меня перекинуло к тебе в темницу? Мы не были знакомы, я не знал координат и уж точно не чувствовал силу или ещё что-то.
— Это из-за меня, — кажется, эрг даже смутился. — Когда Тара была беременна, я знал, что наша жизнь закончится не самым лучшим образом. Надеялся на лучшее, но предчувствие беды не оставляло меня. Тогда я заказал артефакт у одного из наших.
Он состоял из двух частей: одна — на поиск родственной души, вторая — на перенос ко мне. Я надеялся, если они заберут Тару, то артефакт отыщет её и вернёт. Но он вернул тебя.
— Мне искренне жаль, что он перенёс не её перерожденную душу, а меня, — я сочувствовал дракону, всё ещё переживающему боль утраты.
— Местные боги считали, что у неё нет и не может быть души, как и у нас сознания. Для них наш союз выглядел, словно грязный зверёныш украл волшебный инкубатор. Нас не считали даже просто существами, не говоря уже о праве на чувства, эмоции и выбор.
Я слушал, и смутные детские воспоминания времён нахождения в приюте накатывали волнами горечи. Чувства эрга были мне не просто знакомы, но и близки."
"Моей жизни до приюта не существовало, казалось, я родился уже там. Скудный рацион, каторжные работы и разжигание соперничества сделали из нас маленьких зверьков, готовых на всё, лишь бы заслужить поощрение в виде лишнего куска хлеба.
— Вы — никто! — любил повторять настоятель приюта, расхаживая между столов с жидкими помоями, по недоразумению названными едой.
— Вы хуже отбросов и всё ещё живы по доброте наших святых отцов! — чья-то тарелка летела со стола и с гулким стуком ударялась о деревянный пол. Её владелец оставался голодным и назначался таким нехитрым способом дежурным, убирая за всеми. — Им в молитвах открылась истина, что кто-то из вас будет служить церкви и защищать нас от скверны, прорывающейся в наш мир.
