— Вернее, водились раньше. После потопа они вряд ли выжили.
— О, так это из вашего мира беженцев под Тобольском разместили? — искренне удивился абсолют, всё ещё влюблённым взглядом косясь на оружие. — Мне приходилось там встречаться с местным старостой, Киртасом, кажется.
— Это мой приёмный отец, — пришла пора Кираны гордиться своими родными. — Как он?
— Как? Всех переселенцев строит и, пока суд да дело, организовал экспедиции на другие уровни изнанки через тонкое место у Трясогузкина. Одна из самых результативных команд у него.
— Эх, сейчас бы туда на охоту, где скорость и ветер, где свобода и опасность горячат кровь, где всё честно в бою с тварями: либо ты, либо тебя… а не вот это вот всё…
Кирана тяжело вздохнула и щёлкнула пальцами, снимая огненную сферу.
— Ох дитя, дитя… Не повезло тебе влезть в политику.
— Вы даже не представляете как! — на этом Кирана кивнула и отправилась к комарам, готовиться к поединкам.
* * *С Райо мы пришли к своеобразному соглашению: я вытаскиваю его из кандалов, он помогает мне вернуться в мой мир.
Правда, способ мною предложенный был весьма рискованным. Дракону нужно было всего лишь умереть.
Когда я озвучил самое лёгкое решение проблемы, ящер покрутил пальцем у виска:
— Нет, я понимаю, что формально мой дух обретёт свободу, вот только воспользоваться ею я уже не смогу.
— Умереть на пару минут лучше, чем жить тысячелетиями в кандалах, — пожал я плечами. — И вообще, мне ваша безвозвратная смерть абсолютно не выгодна.
Вы же меня тогда домой не вернёте.
Я по пятому кругу убеждал эрга, что смерть — самый быстрый и безболезненный вариант освобождения, когда он, наконец, сдался.
— Будь по-твоему! Я проткну собственное сердце!
— Уоу! Полегче! Мне такие жертвы ни к чему! Вы мне нужны максимально целым, так сказать в родной комплектации! — принялся я объяснять заново, но уже более предметней. — Мне необходимо выкачать из вас максимум крови, чтобы ваше сердце остановилось. Я очищу её от адаманта, а после закачаю заново и запущу кровообращение! В теории, после вашей смерти оковы спадут, как и всякое прижизненное проклятие.
Даже божественные техники подразделяются на прижизненные и посмертные. Смешивать никто не будет, это чревато последствиями для творца, а они — твари себялюбивые!
До дракона, кажется, медленно стало доходить, что я хочу провернуть.
— А ты выпьешь столько? — скептически окинул меня взглядом эрг.
— Нет, конечно. Мне и не надо.
