— Прошу простить за дерзость, — чуть склонил я голову, обозначив поклон, — но раз уж Ваше Императорское Величество было наблюдателем на прошлом поединке чести с ныне безвременной почившей королевой Мадлен, то я предположил, что Вы не откажете в чести побыть наблюдателем с новым монархом по тому же вопросу.
— Не откажу, — подтвердил Пётр Алексеевич, принимая из рук сына бокал игристого вина, который предстояло поднять в честь воцарения нового датского короля. — Вот только обстоятельства столь стремительно меняются, что я был несколько удивлён формулировкой нынешнего вызова.
— Всё верно. С учётом изменившихся обстоятельств наши позиции в данном конфликте несколько изменились, но принципиальные цели остались те же.
Я принял бокал из рук сестры и, не задумываясь, изменил крепость напитка, максимально ослабляя его. То же самое я проделал с бокалами моих спутников. По всеобщей договорённости мы решили устроить день трезвости в свете возможных провокаций. Совсем не пить за здравие нового монарха не вышло бы, поэтому выкручивались, как могли.
А Тэймэй и вовсе не рекомендовалось пить алкоголь. Более того, прежде чем дегустировать алкоголь, мы проверяли его на яды. И, в общем-то, не зря. Дважды нам подавали напитки с «добавками», один раз еду. А один раз принц Андрей предупредил о направленных действиях эмпата в наш адрес. Но обнаружить его среди гостей не вышло. Испарился, стоило его обнаружить принцу.
Приём для нас прошёл сродни танцам на минном поле, но всё имеет свойство заканчиваться, закончился и он.
На выходе нас встретил Малькольм Блавален и сообщил, что поединок чести назначен на завтра в полдень, дабы монархи успели отдохнуть, да и мы набрались сил перед боем."
"Поблагодарив главу Канцелярии, мы отправились в свои покои, где нас, оказывается, уже ждали гости.
* * *— Я хотеть говорить с вами, граф! — обратился ко мне Эрик Исбьерн, оторвавшись от стены, к которой он привалился, нас ожидая. Был он трезв, несмотря на изрядное количество выпитого на приёме.
Ещё бы, с такими габаритами. Эрик был на голову выше Ксандра и шире в плечах. Я рядом с ним и вовсе чувствовал себя как комар на фоне медведя.
— Входите, — я впустил гостя и дал знак Киране поставить личную защиту от прослушки. Стоило засверкать сперва пламенной, а затем морозной пелене, я ответил: — Можете говорить смело, у меня нет секретов от семьи.
Эрик чуть нахмурился, окидывая взглядом всех присутствующих.
