Дождавшись вежливого кивка, Пётр Алексеевич продолжил, — поэтому мы с вами не можем не рассматривать возможность, что моего подданного могли самым банальным образом подставить как самого очевидного козла отпущения. А значит, испанские гранды в теории могли видеть либо качественную иллюзию, либо…
— Грандов проверили! Ментаторы считали портрет графа Комарина, — вскинулся Кристиан, попадаясь в заранее расставленную ловушку.
— … либо, кого-то обладающего столь же редким даром, как вы! — ловушка захлопнулась с оглушительным лязгом.
Лицо датского монарха не выражало ни единой эмоции, лишь губы сжались в тонкую линию.
— Вы смеете… обвинять меня… в моём собственном доме… на моей коронации? — с паузами ровным голосом спрашивал Блавален, вставая из-за стола в кабинете, где уже битый час они вели непрекращающийся спор.
— Ни в коем случае, — тут же ослабил удавку ловушки Кречет, наливая сам себе стакан воды и опустошая его мелкими глотками. — Лишь указываю на то, что искать нужно тщательней. Кому, как не вам, известно кто из местной высшей знати обладает схожими родовыми дарами и способностями к иллюзиям.
Другой вопрос, что легче найти соринку в чужом глазу, чем бревно в собственном.
— Обвиняете меня в необъективности? — на скулах Кристиана играли желваки, когда он последовал примеру Петра Алексеевича и также налил себе воды. Опустошив стакан залпом, он нацепил на лицо улыбку, более похожую на звериный оскал, и произнёс:
— Что ж, я дам соответствующие распоряжения, чтобы вам и вашим людям предоставили все необходимые материалы по делу и доступ к месту убийства.
— И список семей с подобными дарами, присутствующих на коронации, — с таким же оскалом дожимал молодого короля Кречет.
— И… список, — почти прошипел Блавален, — но дорогой мой друг, — он сделал намеренную паузу, — не стоит распоряжаться в чужом доме, зная, что в ваш в любой момент могут проникнуть, и вы об этом даже не узнаете.
— Если бы я вдруг начал распоряжаться в чужом доме, то виновного в убийстве Ханса Исбьерна мы бы нашли уже к сегодняшнему вечеру, — с не менее дружелюбным оскалом ответил Кречет на прозвучавшую угрозу, — ибо не только вы можете применить свой родовой дар.
Только боюсь, что после моего вмешательства некому будет обжаловать окончательный приговор.
* * *Пока меня вели под конвоем, я успел кратко переговорить с Арсением. Нужно было поднять всю имеющуюся информацию по сильным иллюзионистам и магам с возможностью смены личины в Европе.
