Причем время было очень ограничено, ибо скорее всего исполнитель должен был уже покинуть Копенгаген сегодня к обеду. Я бы так на его месте сделал.
Ну и мне предстояло сделать то, чем я уже несколько раз занимался в Санкт-Петербурге и Москве. Пропустить через себя кровь всех обитателей дворца, отсортировать тех, кто вчера видел исполнителя под моей личиной, и постараться отследить его путь.
Работёнка так себе, но с учётом усилившихся способностей вполне мне посильная. По площади Копенгаген уступал Москве, но вот по количеству населения… Что-то мне подсказывало, что один из ведущих европейских портов набит людьми, словно сельдь в бочке без всяких преувеличений.
Прежде чем начинать бурную деятельность мне требовалось время и тишина, чтобы отыскать след. В какой-то мере я даже был рад домашнему аресту, он играл мне на руку. Предупредив близких, я оголился, чтобы получить большую площадь для поглощения крови, и принялся за анализ.
Выпустив свой дар, я концентрированно, сектор за сектором рассылал моих комарих за образцами.
Амалиенборг — огромный дворец, бурлящий людьми в день коронации. В любое время дня и ночи всё равно кто-то из слуг должен был не спать. Отдельной строкой стояла проверка службы безопасности датчан. Очень уж мне хотелось удостовериться, что всё это не подстроено самим Кристианом Блаваленом. А для этого копаться в памяти крови нужно было значительно дольше, дальше и основательней.
Я рылся. Проснулся небывалый азарт. Весь дворец, а следом и город стали одной огромной трёхмерной картой, на которой зажигались и затухали алые точки взятых образцов.
"
"Первое, что насторожило в процессе анализа, это отсутствие стражи и любых представителей охраны правопорядка на гостевых этажах. Охраняли усиленно только короля. Остальные были предоставлены сами себе и собственным людям. То есть, не прибудь мы с собственной охраной, то и вовсе остались бы без защиты.
«Чудно! А как же размещение и защита личных гостей — обязанность хозяина?»
Дальше стало ещё более странно.
Испанских грандов я отыскал практически сразу. Те отсыпались после бурной ночи торжественного приёма. Их память действительно хранила пусть и несколько нечёткие от выпитого воспоминания о встрече со мной.
Причём они даже с трудом, но поздоровались со мной на испанском, а мой двойник им ещё и ответил с вполне сносным и заметным акцентом. Голос при этом мне не принадлежал, и это была пока моя единственная зацепка, если не брать в расчет знание испанского языка.
