Эмпатия заставила капитана корабля взять бесплатно двух девушек на борт и чуть подправить курс.
Имей Хельга чуть больше силы воли и твёрдости, то она могла бы подчинить себе свой дар, но кузина с детства слышала от дяди, что эмпатия — её проклятие. Нельзя позволить ему завладеть душой и телом Хельги. Нужно пользоваться им лишь в крайнем случае и для защиты семьи.
Когда опекун сказал, что ей придётся вернуться в родовое гнездо Бизоненсов, Аста струхнула.
— Нужно, чтобы он поверил. Поверил, что ты у него в руках.
Не говори лишнего, проси помощи под предлогом обвинения меня в убийстве! И проси не выдавать тебя Исбьернам! Ты боишься, что они как-то причастны к смерти матери.
— Но…
— Без «но»! Ты должна говорить полуправду так, чтобы он поверил. Не лгать, но верить! Найди в себе эти чувства. Тебе ещё проецировать их на Хельгу, — опекун разговаривал с ней серьёзно, как с равной. Как когда-то разговаривала с ней бабушка. — От тебя и только от тебя сейчас очень многое зависит.
— С Хельгой проще, она почти не снимает ошейник, а в нём поверит.
— Почему? Не умеет контролировать силу? — опекун смотрел серьёзно, анализируя информацию.
— И да, и нет! — решилась на откровенность Аста. — В детстве она говорила, будто её сила — это отдельная сущность, непокорная и своенравная. Контролировать её не выходило. Несколько раз во время уроков она чуть не погибла, благо, что нашёлся блокиратор. Поэтому Хельга боится и нечасто использует свой дар.
— Ещё тебе нужно будет уговорить дядю остаться наедине.
Скажешь, что у тебя есть секретная информация! Её ты можешь доверить только ему.
— Но у меня нет…
— Не важно! Важно, чтобы вы остались наедине. Так меньше шансов, что кто-то ещё вмешается.
Асту била крупная дрожь. Она обхватила себя руками. Всё это было… Она боялась себе признаться, что чувствовала себя одиноко и неуверенно. Одна во всём мире. Доверять после смерти бабушки и матери было некому. Своего опекуна она, положа руку на сердце, побаивалась. Он напоминал ей дикого зверя, спокойного до поры до времени, пока кто-нибудь наглый не придёт и не дёрнет его за усы.
Сейчас Аста сама себе напоминала холодного мокрого котёнка, спрятавшегося под боком у этого зверя.
Он говорил страшные, но правильные вещи, которые разум юной княгини воспринимал, но плохо соотносил с действительностью. Когда сестра опекуна возилась с Астой, то честно предупредила, что с ним непросто. Всего несколько месяцев назад она была на месте Асты и тоже стояла перед выбором.
