Такие правила, и потому родовые мечи, как у Андросова, могут носить или очень влиятельные люди, которых попросту боятся вызвать на дуэль, или чрезвычайно умелые мечники.
Видимо, отец ему специально его передал, чтобы уберечь сына. Он даже с ним в Разломы не ходит, настолько это ценная вещь, хотя этот меч может впитать просто прорву энергии!
— Может... не надо? — как-то мне не хотелось брать его оружие, за которое реально могут голову свернуть. В первую очередь, ему.
— Быстро взял меч, и не выеживайся! — сквозь зубы зашипел Андросов.
— И не дай бог, ты проиграешь. Я тогда, клянусь своими предками, устрою тебе весёлую жизнь!
— Неужели ты тоже вызовешь меня на дуэль? — я протянул ему стакан виски, который выхватил у проходившего мимо нас слуги.
— Вообще-то, тебе стоит приготовиться, — нахмурился он. — Однако, стакан взял, мы чокнулись и выпили. — Нет, на дуэль я тебя не буду вызывать. А вот женить могу. Подумаешь, просто брошу клич по своим связям, и тогда у тебя отбоя не будет от желающих.
— Страшный ты человек, Андросов, — криво посмотрел на него, после того, как чуть не подавился вискарем.
— А-то! — рассмеялся он.
Время дуэли почти наступило, и мне пора уже идти. Пока мы разговаривали, к нам никто даже не подходил. Только подошел Смолин-старший, у которого мы гостили, и пожелал мне удачи.
Приятно, что он не читал мне морали, и даже не упрекал. Сразу видно, что благородный хозяин быстро разобрался, в чем тут дело. Еще предложил мне помочь с выбором оружия. Как хозяин, он не мог позволить, чтобы его гость вышел безоружным на бой.
Андросов сказал, что с этим все нормально.
Мне показалось, что он слишком быстро согласился, и побежал делать ставку на меня? Ну, а как же иначе, если целый княжич свой родовой меч отдал мне на один только бой.
Конечно, таких мечей у них может быть не один, и не два, но это не уменьшает его ценности.
Андросов еще раз пожелал мне удачи, и я пошел к арене. Я, недолго думая, вышел к герцогу, и демонстративно держал меч в руках так, чтобы он увидел герб Андросовых.
— Андросов псих... Доверить собаке родовую реликвию, — покачал тот головой.
Впрочем, он не только зря открыл рот, а еще и подписал себе дополнительную порцию боли и унижения."
"— Собака здесь только ты! — вмиг стал я предельно серьезным. — Лаешь без поводу, а когда начнется бой, будешь только скулить.
Если вначале я хотел обойтись с ним мягко, то теперь мне не хочется этого делать. Если он такой тупой, что краёв не видит, то придётся его немного воспитать.
