— Ну, а чего сомневаться. Все Исты мира держат связь друг с другом. Ты же понимаешь, что это угроза для всего человечества. И поэтому любой информацией мы любезно делимся между собой. Притом, Истребители это организация над государствами. Какая бы война не проходила между человечеством, угроза тварей первична. Полюбуйся, — он повернул ко мне монитор. — Репутация восемьдесят семь! Пятьдесят человек ты спокойно можешь вести в рейд. Удивительно для такого молодого. Ещё чуть–чуть, и сможешь получить ранг максимального рейд–лидера.
Я улыбнулся скептически. Дед перехватил мой взгляд, и неожиданно засмеялся.
— Ну да, ну да. Кому я это говорю? Человеку, который делает всё в одиночку.
Он уселся и посмотрел на меня.
— А ты знаешь, тебе идет эта форма. Не хватает только нормальных нашивок.
— Не начинайте, Василий Петрович, — улыбнулся я.
— Я, по крайней мере, попытался, — добродушно улыбнулся в ответ старик. — Ты был бы сложным подчиненным. Ребята не успевали бы значки с количеством Разломов тебе перебивать.
Это что же, каждый день плюс один, плюс два?
— Не преувеличивайте, Василий Петрович, — хмыкнул я. — Даже у меня есть предел.
Старик опять засмеялся.
— Даже у меня есть предел… — передразнил он меня. — Вот чувство собственного величия. Выше гор только горы!
Я пожал плечами.
— Это тоже не так. Я просто констатирую факт.
— Да вот это и есть самое важное, — согласился дед. — Многие пыжатся, изображая из себя черти что. А Галактионов просто делает своё дело. Побольше бы таких.
Он замолчал.
— Ты, наверное, догадываешься, почему я тебя пригласил?
— Да, отбыть повинность за постой, — улыбнулся я.
— Ну, назвал ты это как–то коряво. Но идея такая, да. Подобрал я для тебя Разлом. Смотри.
У меня пиликнул планшет. Я достал его из сумки.
— Вся информация у тебя есть, и мои пожелания по группе я тебе тоже переслал. В принципе, подбор окончательной группы всё равно остаётся на откуп рейд–лидера. Вот там только один человек «неснимаемый».
— Дайте угадаю… Хельга? — улыбнулся я.
С лица старика почему–то сошла улыбка.
А я наклонился к нему, и заговорщически прошептал.
— Может вы меня, Василий Петрович, просветите. Кто она такая?
Лицо старого Иста снова тронула лёгкая улыбка.
— Те, кто знают, те в курсе. А те, кто не знает, тому и не нужно знать.
— Да вы философ! — хмыкнул я. — Ладно, я не против.
— Когда займешься Разломами? — деловито спросил дед.
Тут уж я рассмеялся.
— А вам палец в рот не клади. Я ведь даже не посмотрел, что это и где.
