Кодекс Охотника. Книга XXXII

Не было никого, кроме… рядом оказался Андрей.

— Соглашайся, — кивнул он.

— Что? — я удивлённо посмотрел на него, а потом понял, что он тоже это видит.

— Соглашайся, — кивнул Андрей. — Такого ещё не было во всей Вселенной. А я проконтролирую, чтобы всё прошло хорошо.

Я улыбнулся и покачал головой. Мой двадцатилетний друг, абсолютно походя, предлагает совершить то, чего не было никогда в этой Вселенной. Объединить лёд и пламя, первородный Хлад и всепожирающее пламя Инферно, и заключить всю эту безумную мощь в одном маленьком комочке плоти, который абсолютно случайно является моим сыном.

И я дал своё согласие.

Буквально через секунду пространство в Инферно огласил громкий детский крик.

Я перевёл глаза на улыбающуюся Лагерту, которая держала на руках моего сына. И лицо у неё было задумчивым.

— Мама? — протянула руки Хельга.

С небольшой задержкой, но Лагерта передала сына моей жене, и вопросительно посмотрела на меня.

— Какой красавец! — восхитилась Хельга.

Потом присмотрелась и тоже взглянула на меня.

— Саша, а что у него с глазами?

— Гхм… Что у него с глазами? Красивые у него глаза, — хмыкнул я.

Ярко блондинистый малыш взглянул на меня и что-то пробулькал. А его действительно красивые глазки заглянули прямо мне в душу. Вот только один пылал голубизной Льда, а второй светился багровым пламенем Инферно…

В общем, трогательную сцену расставания Хельги с её родителями я описывать не буду. Это было действительно трогательно, но это было личное.

Вернуться обратно в наш мир они не могли. Энергии, что я собрал с дохлой Владыки, в принципе хватало на возвращение только меня, Паладинов, Ларика и жены с ребёнком. Именно так, как я рассчитывал, ни больше, ни меньше. Вот только походу никто особо не расстроился.

Ульрих сказал, что ему есть чем заняться, а именно — первое, что он сделает, это встретится со своей матерью Фреей, дабы решить, что дальше делать с Локи. С помощью матери он вернёт свои былые силы гораздо быстрее, чем он сделает это в закрытом мире.

Он клятвенно мне пообещал вернуть Одина на путь истинный, что бы он ни собирался делать, или кто бы ни пытался им манипулировать. Я ему верил, особенно при поддержке одной из самых здравомыслящих богинь, одной из тех, которую действительно можно назвать светлой богиней, без всяких обмолвок.

Но Лагерта была счастлива по-другому. Прямо сейчас она снова может рожать.