Кодекс Охотника. Книга XXXII

И когда она прощалась со своей дочерью, она пообещала, что к нашему возвращению у неё будет братик или сестричка, а если Вселенная позволит, то сразу оба.

Так что, когда оставшиеся в Инферно северяне отсалютовали нам при отбытии, я даже особо не переживал за их судьбу, ведь точно знал, что я обязательно увижу их ещё раз.

Вот только меня ждал ещё один сюрприз. Когда заклинание Прокола было уже запущено, и оставались считанные секунды до нашего возвращения, в голубом пламени возникли три человека. Двух из которых я прекрасно знал, а вот третьего увидел в первый раз.

— Неужели ты думал, что мы позволим тебе уйти, не попрощавшись, самодовольная ты задница⁈ — ухмыльнулся Старый Мак, распахивая свои объятия.

Я судорожно взглянул на обратный отсчёт. Времени было впритык, но я с удовольствием позволил себя заключить в медвежьи объятия.

— За встречу! — протянул мне свою бездонную фляжку Дэн.

Я с улыбкой глотнул. Ну да, пойло у Дэна всегда было легендарным.

— А вы не могли прийти чуток пораньше и не заставлять меня отдуваться за весь наш Орден в одиночку?

— Как самонадеянно, — заржал Мак.

— Мой старый меч и доспехи? — тут же уточнил я, чем снова вызвал хохот моего старого друга.

— И снова зачёт тебе за весёлую шутку. Но ты знаешь, что Вселенная не пропустила бы тебя с этими ништяками обратно в Запретный Мир. Нет, кое-что получше. Познакомься! Это твой сын, Купер.

Я улыбнулся и раскинул объятия.

— Привет, сын! У меня тоже есть для тебя новость. Смотри, один из твоих братиков только что родился.

— Ну капец, Сандр, как всегда, тебя вообще нельзя оставлять без присмотра! Отец-молодец!

Отсчет дошел почти до нуля.

— Присмотрите за моими тестем и тещей, привык я к ним, — кинул я на прифигевших Ульриха и Лагерту. — До скорой встречи! Сын! Я горд знакомству с тобой! Батя совсем скоро вернется и покажет тебе пару новых трюков! И не верь этим гадам! Всё, что они будут рассказывать про меня — это неправда…

Ответом мне был громкий хохот моих братьев.

— А еще у тебя есть тридцать три внука!

Мир моргнул и я оказался дома. Чего, блин⁈

— Вернулись, значит, да? — бушевал Один так, как не бушевал вообще никогда.

В его сердце сейчас были разные чувства. Как отец — он был рад, а как правитель — он был в ярости.