Кодекс Охотника. Книга XXXIII

До самого конца Многомерной! — ударил себя генерал в грудь по доспеху.

— Конца Многомерной? — переспросил Мидас, а затем рассмеялся. — О нет, мой верный друг! Такого никогда не случится. Те, кто считает, что у них получится, лишь глупые мечтатели. Многомерная хранит слишком много секретов, и когда её сильно достают, они имеют специфику вылезать наружу.

— Достают? — переспросил тот.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Мидас. — Я просто вспомнил несколько своих личных встреч.

В его голове вспыхнула давняя встреча.

Молодой Мидас оказался в деревне людей и хотел там повеселиться. Он тогда считал, что за золото можно купить всё, а особенно женское внимание. Поэтому ему было непривычно получить отказ от обычной деревенской девки, которая даже золото отказалась взять. Тогда он решил, что раз она такая дерзкая, то стоит её наказать. Это была обычная практика для сильных личностей, но, кто мог бы подумать, что там найдется защитник даже после того, когда он сказал, кем является.

Обычный деревенский парень, такой же, как и та девка, просто подошел к нему и влепил звонкую оплеуху.

— Извинись и не буянь! — спокойно и без злобы сказал парень и стал ждать.

А Мидас не мог выговорить даже слова. И это было не от злости или удивления, что человек проявил такую дерзость. Просто его чуть не успокоили навсегда. Обычная оплеуха была такой силы, что с него слетело шестнадцать эфирных доспехов.

Стоило лишь добавить ещё силы и Мидаса больше бы не существовало. Даже перерождения он не увидел бы.

Были и другие случаи, которые четко показывали ему, что Многомерная, несмотря на все проблемы, будет вечно существовать. Слишком много тайн в ней хранится.

Потом он, кстати, не смог найти ту деревню. Словно ее и не существовало в том мире.

— Ладно, — вздохнул Мидас. — Пойдем, разомнемся немного…

Мидас встал и его залил истинный золотой свет. На теле стали формироваться такие же золотые доспехи, а аура переливалась, ослепляя всех окружающих.

— Пора показать Костяному Скульптору, что не стоит открывать свой рот на мои миры! А то костяшка совсем уже обнаглела…

— С радостью, Владыка! — обнажил клинок его генерал, и этот жест означал, что Мидас вступает в войну.

Грей был осторожным Охотником.