Королевская кровь 10. Стальные небеса

— Аааа, — Ровент раздраженно рубанул рукой по колену. — Нет, Лисьену оставь дома. Не дай боги до королевы уже дошли слухи, как ее Бермонт в своей спальне обнаружил, тогда твоей сестре и Хозяин лесов не поможет. А вот Мильену отправь.

— Отец, — тоном, будто родитель свершил страшное, по меньшей мере — перепутал цвета гъелхта, воззвал сын.

— Отправляй, — зарычал Ровент. — Думаешь, не знаю, как ты ее тайком от меня топор метать учил и что она стреляет получше тебя? Все знаю. Выпороть бы вас, да поздно… И не спорь.

— Как скажешь, — не стал больше спорить наследник. — Но как Бермонт женщине позволил, не понимаю… не стала бы она вертеть им все больше…

— Бермонтом вертеть? Ты нигде только этого не скажи, сын. Бермонт позволяет только то, что ему самому нужно. Учись. Учись. Тебе после меня править линдом. Ума набирайся.

— Да ты крепче михайловых дубов, что у Зеленого в чертогах растут, — ответил ему сын. — Если б захотел, еще жену бы взял и детей нарожал. А уж линду под твоей рукой, если Хозяину будет угодно, еще много лет быть.

— Жену, — проворчал Ровент. — Хватит с меня твоей матери, Ветьин, пусть перерождение ее будет легким. А я вторую возьму, только если меня припечет до самых печенок, — и он вновь захохотал, но тут же вспомнил, по какому поводу наследник ему звонит, помрачнел и потер ногу — ту самую, которую когда-то прострелила ему молодая королева.

Семнадцатое апреля, Дармоншир, Люк

Днем огромный серебристый змей опустился недалеко от ворот Третьего форта, и через несколько секунд перед глазами часовых и успевших добежать до ворот военных предстал его светлость Лукас Бенедикт. Слегка взъерошенный и бледный, одетый в медицинскую рубашку до колен, он поковылял почему-то не к воротам, а через дорогу, к березке, до которой было куда ближе, и, обхватив ее, закрыл глаза.

Таким, обнимающимся с деревом, и застали герцога полковник Майлз, собравшиеся офицеры и Жак Леймин, который недавно прибыл в Третий форт с двумя мешочками драгоценных камней в сопровождении охраны и мага Тиверса.

О том, что его светлость чудесным образом воскрес, командующему составу сообщили еще утром, и тогда же новость разнеслась по фортам, вызвав оторопь, ликование и недоверие.