Королевская кровь 10. Стальные небеса

Впрочем, неверящих быстро убедило появление над крепостями змея собственной персоной. Тот, долетев до двадцатого форта, за которым работали орудия, узрел врага, зашипел, разинув пасть и встопорщив воротник, и рванул вперед. Всадники на раньярах, издалека расстреливавшие из гранатометов засеки и укрепления, восстановленные после последней битвы, тоже заметили огромного защитника и поспешно убрались, не делая попыток напасть или подлететь ближе.

Люк гнался за ними достаточно, чтобы напугать и чтобы они могли рассмотреть его получше, а затем запустил следом пару вихрей, сожравших половину стаи.

Вторую половину он отпустил, не рискнув в своем состоянии дальше забираться на территорию противника. Пусть доложат, что он жив — если враг и собирался атаковать в ближайшие дни, это заставит его пересмотреть планы и даст Люку время прийти в себя.

После того как враги были отогнаны, он несколько раз пролетел над фортами, рассматривая повреждения и степень восстановления засек. Затем его накрыло диким голодом — и он рванул к морю, туда, где всегда мог найти себе добычу.

А уж после этого, больше всего жаждущий снова оказаться в Вейне, в объятьях Марины, он направился к Третьему форту. И это было ошибкой, потому что Люк переживал сейчас, у березки, такой приступ слабости, будто месяц до этого болел тяжелейшим гриппом. Тело ощущалось чужим.

В змеином обличье он чувствовал себя превосходно. А от человеческого мозг, по всей видимости, отвык, и нужно было время, чтобы снова научиться воспринимать свое тело.

Сильно, до тошноты, кружилась голова, приходилось прикладывать усилия, чтобы двигаться: руки слушались плохо, ноги заплетались, и ощущал себя Люк заторможенно и неуверенно — словно очень давно не садился за руль, а затем сразу пришлось мчаться по скоростной трассе.

— Здравствуйте, ваша светлость, — проговорил Майлз, когда вместе с офицерами приблизился к бледному лорду.

Люк приоткрыл глаза и с мученическим выражением на лице оглядел подошедших. Те старались не слишком показывать удивление от его внешнего вида и не слишком откровенно разглядывать следы от ожогов и то, что осталось от волос.

Тут были и знакомые ему офицеры — в том числе майор Церсия Лариди, — и незнакомые: мощный берман в гьелхте, эмиратский командир в белых шароварах и строгом зеленом кителе. Командующий Майлз выглядел измотанным, но держался спокойно и сухо улыбался тонкими губами — а улыбки ему были в целом несвойственны, так что это могло сойти за ликование.