Королевская кровь 10. Стальные небеса

Макс повернулся, накрывая себя щитом, мазнул взглядом по противникам — не меньше двух десятков охонгов с всадниками, которые пришли в себя и с руганью щелкали арбалетами, заряжая их, — и по Алине, которая мгновенно поднялась очень высоко, и теперь ее крылатая фигурка скрывалась далеко над деревьями. За ней тем не менее рвануло пятеро нейров, и Макс понесся следом — чтобы остановить их, чтобы не оставлять ее в опасности.

Лес разогревался утренним солнцем. В лицо бил ветер, по щиту стучали стрелы, визжали охонги, понукаемые наемниками, но Тротт не оглядывался.

Он обрушился за спину последнего из преследователей — свернул ему шею, сбросил с охонга. Сжав инсектоида коленями, нащупал вырост, которым им управляли, и заставил его повернуть и помчаться навстречу своим же, тоже бросившимся в погоню. А сам встал на хитиновую спину, поймал порыв ветра и прыгнул назад, чтобы догнать уже следующего нейра.

Тот увидел его, увидел, что случилось с соратником, засвистел, привлекая внимание тех, кто несся впереди, и начал петлять.

Молодой, с заплетенными по традиции дальней провинции волосами, он управлял охонгом так, будто родился на его спине — виртуозно уходя от бросков Макса.

Просвистел нож — если б не щит, лежать бы инляндцу сейчас с лезвием в груди. Второй, третий… нейр метал их одной рукой, легко приноровившись к порывам ветра, пригибаясь к сочленениям холки охонга, выигрывая гонку, и Макс даже на мгновение почувствовал сожаление, когда противник ошибся, и удалось предугадать следующий прыжок инсектоида.

Молодой боец не упал, даже когда призрачный клинок пронзил его сердце. Его охонг так и мчался вперед, хотя хозяин был уже мертв.

Следующие трое уже ожидали Тротта — повернули навстречу: двое начали обходить Макса со сторон, раскручивая сети с утяжелителями, а третий, держась позади, с невероятной скоростью перезаряжал арбалет и бил по крылатому врагу тяжелыми болтами. Со спины тоже с сухим треском сыпались толчки — болезненные, но еще терпимые.

Щит таял с каждым ударом, и если бы не недавняя подпитка от Алины, инляндцу бы уже пришлось туго.

Чувствовалось, что с телом не все в порядке — словно слабость затаилась за углом, напоминая о себе тяжелым дыханием, стеснением в сердце и черными мушками в глазах. Он налетел на одного из всадников с сетью, ударил его крыльями, заставив потерять ориентир, наотмашь полоснул клинком — и тут же развернулся, сплевывая попавшую в рот чужую кровь и разрубая летящую в него сеть.