Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)

Помогай тут защитникам, пока меня не будет, хорошо? Считай, что остаешься за старшего.

Терновник затрепетал, но неохотно отпустил ее руку и шустро, угрожая лозой иномирянам, уполз к домам.

— Ты должна идти без оружия, — предупредил иномирянин.

Ангелина вытянула в стороны руки.

— Я без оружия. Я не умею им пользоваться.

— А на пояс что? — хмуро осведомился вестник.

Она раскрыла мешочек и достала горсть разноцветных крупных камней. У иномирянина округлились глаза, ближайшие враги зашептались.

— Это драгоценности, — проговорила она.

— Хочу принести в дар твоему генералу за то, что оставил моего мужа живым. Можешь подойти посмотреть, мой щит пропустит тебя. Но вздумаешь напасть — успею сжечь, слуга.

Иномирянин тщательно осмотрел мешочек, запустил внутрь руку — Ангелина опасалась, что кто-то из огнедухов не выдержит и обожжет его, но обошлось. Быстро отступил, обернулся. И что-то крикнул на иномирянском в толпу, отчего человеческо-инсектоидное море заколыхалось и расступилось, обнажая покрытую слизью и кровью дорогу к бывшей обители.

Расступилось, оставив проход метра в три шириной. Сомкнись эта толпа — и щиты ее не спасут, придется жечь.

А она очень устала жечь живых. Но она подумает об этом потом.

На риск двигаться к порталу пешком Ангелина пошла намеренно. Сядь на стрекозу — и кто знает, отнесут ее к Нории или уволокут куда-то далеко от порталов, туда, где и его не будет, и она останется пленницей? Со стрекозы не спрыгнешь птицей в чужом мире, вряд ли там есть возможность оборачиваться, иначе Нории бы уже обернулся и улетел.

На стрекозе не уничтожишь похитителей — иначе инсектоид унесет куда-то вообще без управления, а то и скинет. А на своих двоих есть возможность убежать и отбиться.

Ангелина, окруженная нейрами из отряда вестника, шла мимо ропчущих иномирян, мимо нависающих над ней чудовищных тха-охонгов, мимо повизгивающих охонгов и щелкающих жвалами невидши, не глядя по сторонам, напряженная, как струна, чувствуя, как холодит грудь ситория. Это море людей воняло кострами, потом и страхом, муравьиной кислотой и ненавистью, и она, видя их вот так, на расстоянии вытянутой руки, понимала, насколько же два столкнувшихся мира далеки.

Невозможно договориться с тем, у кого совсем другая мораль и система ценностей.

Усталость ушла, как и все эмоции, сменившись сухой решимостью. И в голове остался только план, простой, как раз-два-три. Раз — заставить врага показать ей Нории. Два — ударить всеми силами, какие у нее на тот момент будут.