Королевская кровь 6

Макс побыл там ещё немного, выбрался за стены храма, кое-как прошел сквозь базар, купив на заработанную утром монетку сладкую лепешку – и через несколько узких и грязных переулков, остановился на берегу серого моря. Здесь стало полегче – какое-никакое, а открытое пространство. Здесь даже отклик Источника ощущался сильнее – и Макс проверил морок на глазах и спине, умылся соленoй водой, подняв облачко ила, посмотрел на гниющие остовы домов и направился за казармы, в харчевню. До завтра он потерпит. Немного осталось.

Венин, что-то резавшая на столе рядом с другими женщинами, увидев его, быстро высыпала овощи в котел, помешала, из другого положила ему уже готового рагу. Синяк на ее лице заметно посветлел, ушла опухоль. Удивительная мазь. Да и вообще – сколько здесь уникальных растений, какое поле для исследований!

- Ты ела? – спросил Макс, чувствуя, что так надышался дрянью в храме, что точно ни ложки в рот взять не сможет.

Женщина кивнула, оглянулась на других служанок. Те даже перестали резать – опять шептались и поглядывали на них.

- Тиебее, - промычала она, показывая на тарелку.

В кухню зашел Якоши – и женщины поспешно снова принялись за работу. Макс прихватил тарелку, пошел в зал. Якоши плюхнулся на стул рядом с ним. Судя по благодушию, он хотел поболтать.

- Был в храме, деревенский?

- Был, – коротко ответил Тротт, неохотно глотая варево, которое oказалось довольно вкусным.

- Никогда такого не видел, - пробурчал Макс, жалея, что не может изобразить дурацкий восторг.

Но, видимо, хозяин решил, что его малословие от ошалелости красотами и божественным величием, потому что добродушно захохотал – затрясся его живот, подбородок.

- То-то же! Голубей резал?

- А мои-то дуры решили, что ты Венин собираешься богам отдать. Боятся тебя. Жалели ее со вчерашнего дня. Бабы, чтo с них взять? Не знают, что кто в храме служил,того в жертву не приносят.

- Α как она попала к тебе? – поинтересовался Тротт.

- Как-как, - Якоши сплюнул на чисто вымытый пол.

- Они как стареют,из невестиного возраста выходят, их за бесценок на торг выставляют. Зачем богам перестарки-то? Вот и купил. Чистенькая была, - он сладострастно зажмурился, – потом подурнела, ну так и я уже наелся.

- А сколько же ей? - с тяжелым предчувствием поинтересовался Макс.

- А я помню? – удивился хозяин харчевни. - То ли восемнадцать, то ли девятнадцать. Γоворю же, перестарок. Рабынь в храм берут, как первую кровь роняют, лучших отбирают.