— Оставляешь Свету одну, — сурово сказала Тамара Алексеевна. — А ей рожать меньше чем через два месяца. Не подождут подвиги-то твои?
— Мам, — дрожащим голосом вступилась Светлана.
— Не подождут, матушка, — кротко сказал Чет, которому прощания эти были тягостны, но обязательны из почтения к родителям. Мама Светы, несколько секунд посверлив его взглядом, вздохнула, поманила к себе, заставила склониться и поцеловала в лоб.
— Пусть тебе помогут боги, — сказала она и взволнованно всхлипнула. — Ты только вернись. Света с тобой счастлива, и хоть я сначала была против, ты мне доказал, что не нужно ей лучшего мужа, Четери.
Ты хороший человек, и мы с Ваней тебя полюбили как родного.
— Да-а, — подтвердил Иван Ильич, потер костяшками пальцев покрасневшие глаза, посмотрел на жену, на Свету, едва удерживающуюся от рыданий, и посоветовал дракону: — Ты иди, иди. Иначе тут такой слезоразлив сейчас начнется, что ты и за неделю не улетишь.
Четери хмыкнул, от души пожал понятливому Светиному папе руку и увел жену в их покои.
Светлана не плакала, как и просил он — обняла его в спальне, постояла, греясь в руках, и отпустила. Села на край постели, слушая пение вечерних птиц, вдыхая привычный запах цветов и глядя, как роется муж в большом сундуке. Наконец, Чет выпрямился, держа в руках две фляги.
— Вот что возьму. Набери мне воды из колодца, что в часовне Богини, — попросил он, — своей рукой. Будет мне благословением твоим и благословением Матери в чужой земле.
— А больше ты ничего брать не будешь? — встревожилась Светлана, прижимая фляги к груди.
— У меня есть оружие, — ответил Четери, доставая из сундука и простой нож в ножнах, — остальное я добуду.
Она медленно, ковыляя, словно пытаясь отсрочить неизбежное, отправилась по коридорам дворца к неприметной двери, ведущей к маленькой часовне Синей. Когда она вернулась и подала Чету фляги, холодные от ледяной воды, он прикрепил их к поясу, привлек жену к себе и поцеловал в висок.
— Мне страшнее всего то, что я не смогу получать от тебя весточек, — проговорила Светлана глухо.
— Неизвестность страшна, Чет.
— Возможно, у Матвея получится передать тебе весть, — ответил дракон, глядя за окно — туда, где тонкая закатная полоса уже стремительно гасла, уступая ночи. — Но если не выйдет, есть еще способы, женщина.
— Какие? — она поцеловала его, вопросительно заглянула в глаза.
— Будут знаки, — проговорил он. — Рано или поздно поймешь, что они говорят тебе. А если не разберешься, сходи в часовню, шепни вопрос матушке-воде.
