Когда Тандаджи открыл дверь королевского кабинета, оставив спутников за спиной, ее величество удивленно поинтересовалась:
— Вы куда пропали, полковник? Мы уже успели выслушать Игоря Ивановича.
— Прошу прощения, моя госпожа, — покаянно отозвался Тандаджи, — надеюсь, меня извинит то, что я в срочном порядке выполнял ваше пожелание. Матвей Ситников и Александр Данилович Свидерский здесь. У Александра Даниловича важная информация для вас. Разрешите пригласить?
— Конечно, — нетерпеливо ответила королева.
Она выслушала Свидерского, затем — гулкого и бледного Ситникова, который на рассказе о свадьбе покраснел и договаривал уже неохотно.
Ее величество тоже разволновалась, встала и подошла к окну, жестом показав встревожившемуся Байдеку, что с ней все в порядке.
— Они дойдут, теперь обязательно дойдут, — твердил семикурсник, с надеждой взирая на королеву. — Теперь, когда к ним пойдет Четери, обязательно. Вы просто не представляете, насколько он силен. Нужно только чтобы у них была возможность выйти, а для этого порталы должны быть открыты.
Василина вздохнула.
— Даже если нам оставить портал в Мальве до возвращения бога и моей сестры с лордом Троттом, остаются еще порталы в Инляндии и Блакории. Вдруг они выйдут там? Мы не контролируем их территорию и не сможем помочь.
— Насколько я понял, — угрюмо пробормотал Ситников, — они при переходе уйдут в нематериальную форму. И очнутся уже в своих телах. Главное, чтобы было где идти, и чтобы во время перехода портал не закрылся.
Василина помолчала.
— Господа, — сказала она Тандаджи, Стрелковскому и Свидерскому, — я бы хотела поговорить с господином Ситниковым наедине.
Прошу вас, подождите снаружи. Нам еще нужно обсудить с вами новые сведения.
Господа поднялись и вышли, оставив Матвея в кабинете. И из-за дверей слышен был то тихий голос королевы, то реплики Байдека, то бас семикурсника, который не могли заглушить никакие двери. И поэтому понятно было, что ее величество с мужем мягко расспрашивают Ситникова о состоянии пятой Рудлог, о ее здоровье, о том, как она себя ощущает.
Не обижает ли ее спутник, не голодает ли она, по своей ли воле дала согласие на брак или ее принудили…"
"Матвей вышел из кабинета еще бледнее, чем зашел, с укоризной посмотрел на Свидерского, буркнул ""я на службу"" и прямо из приемной королевы, не иначе как с расстройства, после двух тяжелых переходов, открыл устойчивое Зеркало на хутор Дорофеи Ивановны.
— …Ей всего шестнадцать. Шестнадцать, — с болью говорила Василина в трубку.
