— Ани, представляешь? Да как же так, она же девчонка совсем еще. Да, мама вышла замуж в шестнадцать, и я в Мариана влюбилась в этом же возрасте, но это же я. А это Алина.
Она металась по кабинету, то и дело заставляя себя остановиться и успокоиться. Не получалось.
— Я тоже в шоке, Василина, — откликнулась старшая сестра. — И это мягко говоря. Жаль, что я не могу расспросить этого Ситникова сама.
— Поверь, я узнала все, что могла, — руки у королевы дрожали и голос дрожал тоже. Она наконец-то присела в свое кресло. — И все тебе рассказала.
За дверью ждут продолжения совещания, а я собраться не могу. Что нам делать?
— Успокоиться, Васюш, — посоветовала молодая Владычица после паузы.
— Но как? — возмущенно воскликнула ее величество.
— Так. Меня это тоже не радует. Но что мы можем? Это совсем другие материи. Неподвластные нам.
— Я как представлю… — Василина застонала, прижала ладонь ко лбу. — Боги, он же старше ее в пять раз.
— Ну и что? Нории тоже старше меня, — напомнила первая Рудлог.
— Но тебе тридцать, Ани.
И ты созревшая, самодостаточная личность. А она — ребенок. Как она вообще согласилась?
— Никто из нас бы не отказался, Василина.
— Это так, Ани, — неохотно согласилась королева, снова поднимаясь.
— Тяжело принимать такие новости, — голос старшей сестры успокаивал, настраивая на разумный лад. — Но если это ради жизни на Туре… значит, такова ее судьба. В конце концов, нам ведь важен не ее статус, а чтобы к нам вернулась живой и здоровой. Брак — это не худшая вещь в жизни. И вполне поправимая.
— И снова ты права, — вздохнула Василина, прислоняясь бедром к своему массивному темному столу, за которым сидел еще ее прапрадед. Прислушалась: за дверями Мариан что-то обсуждал с Тандаджи, Свидерским и Стрелковским. — Я просто выбита из колеи. Пока слушала, что там случилось с Алинкой за эти месяцы, думала, с ума сойду, — голос ее снова задрожал, прервался. — И это ведь только то, о чем мы знаем, Ангелина, что увидел ее друг. Страшно подумать, сколько осталось скрытым. И я безумно боюсь, что она не вернется, и понятия не имею, как ей помочь.
Боги, — она всхлипнула. — Если бы ты знала, как мне хочется плакать.
— Нельзя, совещание, — напомнила Владычица невозмутимо.
— То-то и оно, — с грустью откликнулась Василина. Шагнула к окну, полюбовалась на солнечный парк. — Хотела бы я научиться так же спокойно относиться ко всему, как относишься ты, сестричка.
— Ты думаешь, я не боюсь? Я тоже боюсь, — призналась Ани. Голос ее в трубке звучал глуховато.
