Путников хорошо прикрывали верхние листья, идущие по спирали все ближе к стволу на манер еловых веток, но если бы в эту сторону посмотрели внимательнее — их бы наверняка заметили.
Когда гул затих, Алина пошевелилась, скосив глаза на реку. Отсюда все было видно, достаточно было чуть приподнять голову. И она видела — как на берег, словно черная муравьиная армия, выходят странные существа, похожие на людей в темных плотных доспехах, и в молчании растекаются вдоль реки. Двигались они очень быстро, нечеловечески быстро.
И, — принцесса похолодела, — не люди это были. Выше и шире обычных людей, и страшнее: лица их под полукруглыми то ли касками, то ли шлемами, под человеческими глазами поначалу показались прикрытыми черными масками, но принцесса с отвращением и изумлением увидела, как то у одного, то у другого существа маски эти, разделяясь на четыре части, раскрываются, образуя щелкающие муравьиные пасти-жвала. Броня на теле, на руках и ногах была очень похожа на хитин, и сочленения при ходьбе двигались, как у охонгов, и запах от них шел едкой муравьиной кислоты… И пить они бросились не по-человечески — упав на четвереньки у реки, загребая в пасти воду жвалами.
Похожи эти существа были больше всего на муравьев, скрещенных с людьми: словно насекомых поставили на задние лапы, наделив человеческими бронированными телами и выдвигающимися лезвиями-выростами на обеих руках.
Снова раздался гул стрекоз, и теперь три чудовища пролетели с другой стороны. Алина, вжавшись в ветку, замерла, не смея повернуть голову, чтобы не привлекать внимание, и продолжая смотреть на берег.
Много там оказалось странных человекообразных тварей — несколько сотен, а может быть, тысяч. Находились среди них и люди — норы на охонгах: они резкими голосами отдавали команды, и чудовищные инсектолюди шеренгой переходили реку, а следующая шеренга падала на колени и начинала пить. И все это время, пока они пили и переходили реку, обтекая и тот папоротник, на котором притаились путники, Алинку мутило от страха и отвращения.
А когда кто-то из инсектов поводил головой, словно принюхиваясь безносым лицом и будто готовясь задрать голову, или когда вновь и вновь пролетали стрекозы, принцесса вжималась в свое убежище и молилась, чтобы их не заметили."
"Увидела она и совсем отвратительное зрелище: один из инсектолюдей нес на плечах рыжего кабанчика, — того же самого, что пил, пока она купалась, или нет, неизвестно.
