Я слушала этот бардак, почти засыпая, и думала — неужели и мне подобное предстоит? Как вообще женщинам хватает терпения целый день заниматься детьми? Или терпение выдается при родах вместе с младенцами?
""Люк ведь так и не узнал, что у нас будет двое детей"".
— Подожди, — сказала Катя, прерывая мою нервную дрожь, которая мгновенно прогнала сон. — Сейчас на тебя расклад сделаю. Что тебя окружает, что ждет.
Раздался стук падающих зерен и в телефоне воцарилось настораживающее молчание.
— Что? — с тяжелым предчувствием поинтересовалась я.
— Опять смерть рядом?
""А если бы ты в прошлый раз серьезнее отнеслась к предсказанию Кати, может, и Люк был бы жив…"".
Я тихо застонала сквозь зубы. Мысли эти ядом разъедали меня, и не было от них спасения.
— Нет, смерти рядом нет, — ответила Катерина. — Не хотят зерна говорить. Черный анис ложится змеем, кусающим себя за хвост. Это бесконечность, а еще знак великой тайны и запрет спрашивать. А пшено приняло очертания открытого глаза.
— И что это значит? — веки у меня снова начали слипаться.
— Не знаю, Мари, — с недоумением откликнулась она. — Что угодно может значить. От ""смотри на змею"" до ""взгляд в бесконечность"" или ""раскрытие тайны"". Я после запрета не рискну сегодня повторять, а то и отдачу можно получить за настойчивость.
Я посмотрела на свои брачные браслеты и горько улыбнулась.
""Похоже, даже зерна понимают, что будущего у тебя нет"".
Мы с Катей попрощались, и я так и осталась сидеть, откинувшись на ствол и глядя в серое небо сквозь ветви деревьев.
Дрема наступала, и я уже не понимала, что вижу, засыпая под чуть усилившийся ветерок.
""Марина"".
Я вздрогнула и распахнула глаза. Метрах в трех от меня колыхалась трава — там ползли змеи, два ужика с желтыми пятнышками по бокам головы.
— И тут змеи, — пробормотала я."
"Охранники обеспокоенно пошевелились, но, разглядев, что гады не ядовитые, не стали подходить. Ветер шевелил подол платья, касался плеч, ужи целеустремленно ползли в сторону моря, но, уже почти миновав мои вытянутые ноги, вдруг застыли и подняли головы, настороженно глядя на меня черными глазами-бусинками и стрекая языками.
— Вы ползите, ползите, куда вам надо было, — посоветовала я, на всякий случай подтягивая ноги к себе и лениво разглядывая змей. Они неподвижно смотрели на меня. — Я вас не очень-то люблю, знаете ли.
Я их не боялась, даже ядовитых — если укусят, мне ничего не будет. Но это не отменяло легкого чувства отвращения.
