А я, склонившись, мазнула ладонью по лежащему у моих ног осколку и крикнула, не имея времени придумывать имя:
— Нарекаю тебя Первым. Привязываю тебя к этому камню. Убей их. Убей.
Первый метнулся вперед — и я зажмурилась, потому что полыхнуло, истошно, мучительно заорали люди, раздался сухой треск, завоняло паленым мясом, понесло вонью муравьиной кислоты… Отвернулась и снова, под автоматные очереди проговорила, держа руку в костре:
— Отзовись, стихия от стихии моей…
К лесу бежали иномиряне с оружием, неслись раньяры.
Энтери с сородичами поменяли тактику: молниями рушились на них с небес, выхватывали инсектоидов одного за другим и уносились с ними на недосягаемую для стрекоз высоту — оттуда летели ошметки хитина, обезглавленные туловища, люди, визжащие от ужаса или уже мертвые. Раздался грохот гранотомета — и еще один из драконов с искалеченным, разорванным крылом, со страшной раной на боку упал на землю.
Я, окровавленная, с разрезами на ладонях, на локтях, на плечах, одного за другим вызывала огнедухов и привязывала их к камню, уже бурому и мокрому.
Второй, Третий, Четвертый… ввысь, мои птахи. Резала себя, чтобы не терять время — пока пил один, я звала из огня второго и не чувствовала боли от ужаса, от запаха гари, вызывающего слезы, от тошнотворного вида обгорелых трупов на опушке, вони муравьиной кислоты и десятков летящих ко мне стрекоз. Деревья впереди полыхали, дымился и луг от прикосновений моих огнептиц: я отправляла их помогать раненым драконам с наказом не прикасаться к самим ящерам, я одну за другой посылала их в небеса, я приказывала им лететь в замок и, не трогая тех, кто защищается, убивать нападающих.
Я кричала, срывая голос, движением рук бросая их в бой, заклиная их спасти нас всех, и огненные крылья мелькали у меня в глазах калейдоскопом, и я не видела, не слышала ничего вокруг.
— Моя госпожа, хватит, хватит.
Из рук у меня выбили нож, и Вернов, закрываясь рукой от взлетевшей с моего плеча огнептицы, оттащил меня от костра и прямо перед носом Осокина с остервенением стал затаптывать огонь.
"
"— Нет, — просипела я, дергаясь обратно к покрытому моей кровью камню, — нельзя, нельзя. Не гасите костер. Духам нужно будет вернуться в него. Нужно чтобы он горел всегда.
— Да как же вас остановить-то было, — крикнул мне рядовой, отпрыгивая в сторону и ладонями принимаясь тушить занявшиеся брюки. — Все уже, все. Кричу вам, прошу. Вы же истечете кровью.
