И наследник увидел в его глазах и понимание, и знание о том, кто он, — и то, что это ничего не означает: для настоятеля младший Ши такой же послушник, как остальные.
— Ты все правильно сделал, юный Вей, — кивнул Оджи. — Не беспокойся, твой камень — не единственный опасный предмет, похороненный на территории храма. Я прослежу за ним. — Он положил ладонь на плечо наследника, прошептал короткую молитву — и тепло разлилось по телу. — Ты вернешься?"
"Вей посмотрел в высокий свод храма, задержал взгляд на знакомой старушке, первой из прихожан доковылявшей к утренней службе, и ответил:
— Да.
Солнце встало, и Тафия, еще не окунувшаяся в зной, стала похожа на румяную девушку, умывающуюся поутру в серебристой реке. Вей шагал по мостовой вниз, по пути, который проходил десятки раз. Он был налегке — из всего нехитрого скарба взял только пояс с ножами: то, что на теле, не должно потеряться при обороте, а лишнего у него все равно не имелось.
Дед Амфат не спал. Сидел себе спокойно в одной набедренной повязке на ковре, расстеленном у домика, щурил глаза на солнце и пил чай из блюдца, заедая его медовыми сотами.
Увидел помощника, поманил к себе узловатым пальцем.
Вей опустился рядом с ним, скрестив ноги, и старик налил чая и ему. Тихо еще было в Тафии — город только просыпался, и казалось, что если заговорить, слышно станет и во дворце Владыки.
— Рано ты сегодня, — бодро заметил дед Амфат. — Решился все-таки?
— Решился, феби. — Вей аккуратно пригубил чай с чабрецом и гвоздикой. Старик посмотрел на него, похмыкал.
— Пришел прощаться. А вы, гляжу, своими ногами сюда вышли?
— А то, — гордо ответил подопечный. — Ночью проснулся воды попить, забыл, что не хожу, и пошел. Так я и не ложился с тех пор, а то вдруг лягу, засну и снова встать не смогу.
— Это хорошо. — Чай был обжигающий, вкусный: Вею казалось, что даже чайных дел мастер во дворце деда никогда так вкусно не заваривал. — А скажи мне, дедушка, как быстро ты мне сможешь сделать маленького идола? Например, в виде птицы, и чтоб голова запрокинута была и клюв открыт?
— Да полчаса, эфенби, — откликнулся старик.
— А флейту? — продолжил Вей. — Такую, чтобы не играла, а пела?
— Да пять минут, внучок, — потряс рукой Амфат.
— И чтобы не фальшивила? — усомнился Вей Ши.
— У меня ничего не фальшивит, — оскорбился старик. — А ну-ка, ну-ка, где-то у меня был чурбачок из абрикосового дерева… самшит все же лучше, но и абрикос ладно идет…
Он отставил пиалу, не по-старчески легко поднялся и побрел в дом.
