— Спит хозяйка-то еще, — буркнул слуга, — думаешь, ради тебя вставать будет?
Вей Ши подавил раздражение — чтобы не искать потом другого посыльного — и почти вежливо попросил:
— Скажи ее малитам, чтобы разбудили. А вставать или нет, ты за нее не решай.
Слуга помялся, оглядывая ученика: то ли выгнал его Владыка, то ли нет, то ли наказан он, то ли, наоборот, дорогой гость, — и, решив, что не ему в этом разбираться, недовольно кивнул и пошел к дворцу."
"Светлана, сонная, лохматая, недоумевающая, показалась во дворе минут через пятнадцать.
Она зевала и зябко куталась в длинную накидку на платье, несмотря на то что солнце уже заливало двор и играло в струях фонтана.
— Что-то случилось? — тревожно спросила она. — Почему так рано, Вей Ши?
— Я ухожу, — терпеливо в третий раз за утро проговорил наследник. Она непонимающе уставилась на него, затем с горечью вздохнула.
— Что же вам дома-то всем не сидится… Попрощаться пришел?
— Попрощаться я бы не приходил, — честно ответил Вей. — Но я Мастеру дал слово тебя оберегать.
Подержи. — Он протянул ей пташку. — Только не бойся, чтобы ни происходило.
— Что-то мне это не нравится, — с опаской проговорила Светлана, принимая фигурку. — Может, объяснишь?
— Объясню, — буркнул Вей, поднося к губам флейту. Закрыл глаза и заиграл.
Музыка полилась так свободно, будто вчера только он взял последний урок у учителя Мина. Затрепетала тонким посвистом, птичьим, радостным — словно жаворонок полетел в небо, радуясь утру и солнцу, напевая свой гимн миру, и то тише делалась его песня, то громче.
Заманивала эта песня выглянуть, посмотреть, кто играет, хоть одним глазком, послушать, как беспорядочные трели складываются в гармоничную мелодию, которую ни один человек повторить в точности не сможет.
Светланины глаза были непонимающими, но она не двигалась — до тех пор пока в дымчатом сиянии солнечных лучей вокруг Вея не стала проявляться тонкая фиолетовая паутинка. Она становилась плотнее с каждым переливом, но Свету не касалась — обтекала ее, стремясь только к наследнику.
И вдруг из нитей этих соткались десятки маленьких пташек, которые зависли перед Веем. Туманно-фиолетовые, с золотыми всполохами, бесконечно меняющие размеры и формы… Вей замолчал, оборвав мелодию, — и ближайшая птичка подхватила ее, повторив трель, и наследник тогда снова продолжил. И снова перестал — и уже несколько духов продолжили переливы, выводя их так нежно, с такой отдачей, что у Светы слезы выступили на глазах.
