— Отчаянная детка, — усмехнулся он с такой отчетливой гордостью, что мне снова захотелось плакать. — Как бы я хотел это видеть.
— Могу показать, когда буду делать привязку к фортам, — сказала я осторожно. — Я не все крепости успела охватить, там еще много работы.
Он помолчал, и я подняла на него глаза — запретит? Нет?
— Насколько это опасно для тебя и детей? — спросил он со вздохом. В глазах его не было отрицания — только чувство вины.
— Если не увлекаться, то не опасно. — Я обхватила его за руку, успокаивающе прижалась к плечу губами, и он снова начал медленно водить щеткой по зубам.
— Я не буду рисковать, обещаю. И тратить много крови. Два форта за поездку, не больше. Да, есть камни с огнедухами, но камни пригодятся вам в наступлении. Глупо не использовать мои возможности, Люк, чтобы на фортах осталась хоть какая-то защита."
"— Глупо, — согласился он тяжело. И замолчал — я расценила его молчание как вынужденное, выболевшее согласие и, чтобы отвлечь, принялась увлеченно целовать его в плечо, в шею, легко прикусывать за ухо, пока он не усмехнулся и не расслабился, продолжая размеренно двигать щеткой.
На светлой коже выше локтя были очень заметны длинные и темные ошметки, которые совершенно непонятным способом вросли в новую руку, хотя должны были как минимум отмереть.
— Непостижимо, — проговорила я, покачав головой. Присела, разглядывая его ногу: муж с глухим смешком отодвинулся, давая мне потрогать границу отросшей голени. Она была очень заметна по безволосой коже ниже.
— Если бы виталисты так умели… сколько бы калек можно было поставить на ноги.
— Вот теперь я вспомнил, что женился на медике, — хмыкнул он невнятно. Я поглядела на него снизу вверх — Люк двигал зубной щеткой и смотрел на меня потемневшими глазами.
— Кто-то собирался упасть в голодный обморок, — напомнила я шепотом и поцеловала его в бедро, потерлась губами о живот, с наслаждением вдыхая чистый запах кожи. — А нас ждет завтрак…
— Детка, — прохрипел он, запрокидывая голову, — какой завтрак? Если ты не сдвинешься чуть ниже, я точно упаду.
— Тогда не будем рисковать, — прошептала я, улыбаясь. Поднялась, отступила к выходу.
Люк поспешно, почти давясь, полоскал рот. Я открыла дверь.
— Марина, стой на месте, — хрипло приказал он, потянувшись к полотенцу и глядя на меня в зеркале. Глаза его горели.
— Да, милорд, — ответила я со смешком и прижалась к стене, наблюдая, как торопливо он вытирает лицо, как разворачивается, двигается ко мне.
