Его еще немного шатало, но Люка это не смущало.
Мы целовались как одержимые, не в силах оторваться друг от друга. Мне казалось, я с ума сойду от жадности — так хорошо было чувствовать его под ладонями, горячего, сильного, гибкого, так невозможно, до боли сладостно узнавались вновь крепость его рук, и вкус губ, и требовательность, и тот самый беспомощный взгляд, от которого у меня дрожь пробегала по телу. С ним я всегда забывала обо всем — забыла и сейчас.
— Где вы? — вдруг раздался в спальне голос Риты. Звучал он приглушенно.
— Люк, Марина?
Люк застонал, отрываясь от меня, и я глухо засмеялась ему в шею — он прижимал меня к стене прямо у распахнутой двери в спальню.
— Мария сказала, что вы уже проснулись, — не унималась Маргарета.
— Напомни мне после войны заняться ее воспитанием, — пробормотал муж, прижавшись лбом к моему лбу. Дыхание его было тяжелым, и он не спешил меня отпускать.
— И мама ждет, — использовала безотказный прием Рита. — Она, правда, запретила мне вам мешать… но мы же можем позавтракать вместе.
А я вижу, что здесь завтрак накрывают. Вы что, без нас решили?
Мы, улыбаясь, смотрели друг на друга.
— Мама ждет — это весомый аргумент, — прошептала я.
Люк серьезно кивнул.
— Но это не отменяет того, что моя сестра — чудовище, — с усмешкой проговорил он. — Возьмешь ее на себя?
— Конечно. — Я с нежностью коснулась губами его губ, поправила платье и вышла из ванной. На кресле у кровати была разложена одежда Люка — видимо, в наше отсутствие принесла Мария. Рита заглядывала в спальню из гостиной.
Увидев меня, виновато опустила глаза.
— Я вам, наверное, помешала, — не очень искренне покаялась она, отступив назад.
— Немного, — хмыкнула я, бросив взгляд в зеркало. Глаза мои сияли, припухшие губы расползались в улыбке.
Я вышла, прикрыв за собой дверь. В гостиной хлопотала горничная, накрывая на стол.
— Мария, мы будем завтракать со всеми в дубовой столовой, — сообщила я, и эта прекрасная женщина не моргнув и глазом принялась собирать посуду и блюда обратно на тележку.
— Попроси леди Шарлотту и лорда Бернарда присоединиться к нам через двадцать минут.
— Прости, — грустно попросила Рита, когда Мария ушла. Взяла меня под руку, прижалась, положив голову на плечо. — Но ведь… мы тоже любим его, Марина. И тоже хотим его видеть. А он опять улетит через несколько дней…
— Я понимаю, — сказала я умиротворенно, прислушиваясь к шагам в спальне, и погладила ее ладонь. — Надеюсь, наступит время, когда не нужно будет никуда торопиться, Рита.
