А Макс смотрел на нее — на лицо в красноватых бликах пламени, на пальцы ног, которые она то и дело поджимала, на руки, которыми она за края держала горячую миску с водой, на мокрые совершенные губы, на края сухой сорочки, едва прикрывающей бедра и колени, — и то и дело заставлял себя отвести взгляд. Потому что снова натыкался на это ее задумчивое и решительное выражение в глазах.
Брачный браслет на запястье покалывал холодом и ощущался так естественно, будто всегда там был.
Принцесса первой забралась под одеяло и затихла там, выжидательно поглядывая на Макса.
И он подошел, тоже лег — отвернувшись от нее.
— Лорд Макс? — напряженным шепотом позвала она из-за его спины.
— Спите, ваше высочество, — сухо проговорил он. — Чтобы вы там ни придумали себе, спите.
Она снова затихла, задышала тяжело. Завозилась. Отвернулась. Снова повернулась к нему. Еще раз отвернулась. Что-то прошептала. И опять затихла, тяжело дыша.
Так она долго металась и собиралась с духом — Тротт уже почти задремал, когда девичья ладонь осторожно легла ему на плечо.
Пальцы пробежались вниз по руке, к брачному браслету, и замерли.
И Макс тоже замер, открывая глаза. От простого ее движения тело сразу бросило в жар — и все он ощутил: как она прижимается, льнет сзади, как неловко обнимает горячей рукой за талию, скользит по коже, забираясь под сорочку, касаясь живота под пупком.
Он не хотел реагировать — но тело отреагировало. Дрожью мышц, по которым робкой обжигающей лаской проходили пальцы столь желанной ему девушки, трепетом крыльев, сорвавшимся дыханием, мгновенным диким возбуждением.
Принцесса с тихим бормотанием ""боги, я вообще не знаю, что делать"", потянулась вверх, скользнув грудью по его спине и крыльям, — и Макс почувствовал ее мягкие, нежные губы на шее. Она пробовала его неуверенно, отрываясь и нервно вздыхая, невольно и едва заметно двигая ладонью по его животу, когда прижималась снова, — а он, замерев, смотрел в темноту, не имея сил ее остановить и с ума сходя от невинных, неловких этих движений, которые добавляли остроты происходящему.
Никогда еще с ним не происходило ничего более возбуждающего.
Алина поводила ртом туда-сюда по его плечу, опаляя кожу. Погладила живот и запустила пальцы второй руки в подкрылок, в мягкий и чувствительный пух. Макс едва не застонал — дыхание, уже рваное, зачастило, тело закаменело от попыток отстраниться, не реагировать.
Было бы проще, не знай он уже, какая она.
