— Хватит реветь, Богуславская, — приглушенно и оттого очень мягко скомандовала ей темнота ироничным и усталым голосом лорда Макса. Алина сердито заворчала сквозь сон. — Леди Тротт, — усмехнулась темнота, и принцесса, окончательно уверившись, что это ей снится, повернулась к источнику тепла лицом и так и заснула, согревшись и расслабившись.
Утром она первый раз за все время проснулась раньше инляндца. Из расщелины в стволе пробивался едва заметный серый свет, пахло свежей зеленью и сыростью. Тротт лежал на спине, расслабленно раскинув крылья, а Алина прижималась к нему сбоку, поднырнув под руку и уткнувшись лицом в бок.
Воспоминания о том, как она отчаянно, умирая от собственной отважности, касалась его, и целовала, и требовала ответить — а ведь сейчас, когда лорд Макс проснется, придется смотреть на него и говорить с ним, — смутили ее так, что жарко стало всему телу. Почему-то после ночи их свадьбы у нее не было такой неловкости — хотя Тротт вел себя куда как откровеннее. Но тогда она была оглушена всем случившимся, испугана и очень подавлена.
Алина вспомнила, насколько откровеннее вел себя лорд Макс, и, зажмурившись, едва не застонала. Голова была тяжелой, но принцесса, полежав так немного и не в силах больше оставаться неподвижной, осторожно села и посмотрела на спутника.
И он мгновенно открыл глаза. Еще сонные, полные туманной зелени. Рука его двинулась, коснулась ее бедра — он моргнул — и тут же убрал руку.
— Я вам совсем не нравлюсь? — грустно спросила принцесса. Голос после сна был сипловатым.
Он непонимающе посмотрел на нее. Проворчал сонно и глухо:
— Отчего же, ваши губы… и святого… могут довести до греха… и колен… — он осекся и, запрокинув голову, с усилием потер лицо рукой.
Алина недоуменно подняла пальцы к губам, потрогала их. Неуверенно и застенчиво улыбнулась.
— То есть дело именно в принципах?
Тротт поглядел на ее пальцы — и, словно очнувшись, резко сел, отворачиваясь, поднялся — сейчас, в полумраке, стало понятно, что он почти достает головой до верхнего сочленения папоротника.
Склонился над сложенными вещами, взял фляги и, сделав несколько глотков, начал переливать воду из одной в другую.
— Лорд Тротт, — с упреком позвала принцесса.
— Вы очень красивы, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Я уже говорил вам это.
— Тогда вчера вы могли бы… — дрогнувшим голосом начала Алина, чувствуя, как снова жарко становится щекам. Розовые пятна проступили даже на кистях рук.
— Нет, не мог, ваше высочество, — ровно ответил инляндец.
