И к ручью нужно было сопроводить принцессу самому – там бы сразу понял, что не так, и не позволил бы кромсать одежду. Отдал бы свою."
"Не пошел, потому что нужно было охладиться, вернуть ясность мысли, увеличить дистанцию до разумной. Очень уж острыми оказались ощущения.
К его облегчению, все изнуряющие недозволенные чувства ушли на задний план с появлением Четери, с последовавшим длительным забегом навстречу собственной смерти во имя единственно важной цели – довести Алину до портала живой и невредимой, – с пустотой, которая разливалась в голове, когда он думал о своем уходе, с уколами страха и холодом Жреца в сердце.
Но стоило образоваться даже коротенькой передышке – и все. Если бы не дракон, то никакого ужина бы у них с принцессой сейчас не было. Макс бы насыщался другим. И если бы пошел с ней к ручью – тоже.
Поэтому и остался у костра, прислушиваясь к удаляющимся шагам и отстраняясь от желания пойти следом.
«Нужно было идти с ней. Неужели бы не справился? – спросил он себя, отводя волосы с щеки принцессы, на которой красовалась так и не залеченная ссадина.
И сам себе ответил: – Справился бы».
Послушный холодок заколол пальцы, убирая рану. И сразу же, стоило только закончить, от спутницы пахнуло теплом, которое восстановило его силы с избытком, прогнало усталость. Алина зашевелилась, пробормотав что-то сурово-неразборчивое, и с головой укрылась крылом, сбросив его рубаху. Он усмехнулся и укрыл ее снова. И на секунду представилось вдруг, что она так же спит в его кровати в лесном доме.
Тротт поморщился, отсекая слабость, и отвернулся.
– Ты хорошо ее обучил, – похвалил Четери, когда Макс сел обратно и потянулся к птице. Ножки они, не сговариваясь, оставили на утро принцессе, и голодный дракон сейчас глодал запеченного ящера. – Пусть до мало-мальски сносной техники ей еще учиться и учиться, но главное – она не боится оружия, своей боли и чужой крови.
– Я бы хотел, чтобы дальше занимался с ней ты, – прямо сказал Тротт.
– Нет. Я не влезаю в чужие любовные игры и не обучаю женщин и учеников своих учеников, – усмехнулся Четери.
– Да и твое малодушие – не та причина, которая могла бы меня убедить.
Макс помолчал.
– Мне тяжело, – проговорил он неохотно.
– Потому что ты учишь ее справляться без тебя, – объяснил Четери. – И знаешь, что ей скоро придется жить без тебя.
Инляндец хмуро глянул на дракона, на ящера в его руках.
– Тебе не претит его есть? Вы же родственники.
– Ты меняешь тему, – заметил Четери.
– Да, – буркнул Тротт невозмутимо.
