– Даю слово, – с жесткостью, удивившей меня, прошептал Таммингтон: сейчас в нем проглянул тот характер, который так расхваливал Люк. – Клянусь своей честью и честью рода! Если это возможно… если бы я мог это сделать раньше…
Язык его начал заплетаться, лицо снова покрылось испариной, и я, промокнув лоб, сжала его руку и вступила в разговор:
– Вам придется выпить моей крови. Как только доктор Кастер разрешит вам принимать пищу.
Таммингтон даже не дрогнул.
– Сейчас! – просипел он настойчиво.
– Нужно подождать позволения доктора, – поддержал меня муж.
– Сейчас! – повторил лорд Роберт яростно, приподнимаясь – и, упав обратно, задышал мерно с закрытыми глазами. Заснул.
Люк досадливо хмыкнул – я вопросительно глянула на него, но он поманил меня на выход.
– Я надеялся, что смогу подольше поговорить с ним до отлета, – вполголоса пояснил он, пока мы шли обратно по коридору второго этажа из лазарета, здороваясь с коллегами и кивая в ответ на приветствия слуг.
– Но я не могу дожидаться следующего пробуждения, поэтому отдам нужные распоряжения и оставлю ему письмо, чтобы он был готов к некоторым неожиданностям, если твоя кровь сработает раньше, чем Тамми присоединится к армии и окажется под моим присмотром.
– К каким неожиданностям? – насторожилась я.
Мы вышли на лестницу. С первого этажа слышался приглушенный гул голосов, скрип тележек санитаров, с третьего, где располагались покои леди Лотты и Риты, – побуркивание Ирвинса: когда никого не было рядом, дворецкий любил напевать себе под нос, начищая дверные ручки.
– После проявления второго облика милейший Роберт будет слегка невменяемым и безмозглым. – Люк протянул мне руку, приглашая подниматься наверх.
– Насколько слегка? – спросила я тихо и очень ласково, остановившись на ступеньке рядом. – Если, например, сравнивать с тем, каким был ты после пробуждения в усыпальнице?
Муж помедлил секунду, прежде чем ответить так небрежно, будто речь шла о сломанном ногте:
– Хуже, детка.
Пока не вспомнит, кто он, будет вести себя как голодный хищник, – он перевел взгляд на мое ухо и ненадолго замолчал, коснувшись пальцем серьги. – Я уже говорил, как тебе идут сапфиры?
– Люк! – сурово пресекла я попытку отвлечь.
Он усмехнулся, лаская мне шею и поигрывая с серьгой.
– Я все продумал, Марина.
